Академия под ударом

Они сели за стол, слуга поставил перед Обероном тарелку с омлетом, и только теперь он понял, как сильно проголодался.

– Нет, – беспечно ответил он. – Просто знаю людей и понимаю, о чем может думать такая девушка, как вы. Мое предложение в силе, Элиза. И в нем нет подвоха, можете не бояться.

Элиза посмотрела на Оберона так, словно сомневалась в его душевном здоровье.

– Вы настойчивы, – заметила она, взяла вилку, но есть так и не начала. – Оберон… я могу говорить с вами откровенно?

В эту минуту она была невероятно мила.

Хрупкая статуэтка, но эта хрупкость лишь маска, и за ней Оберону виделся сильный, несгибаемый характер.

И это было только начало ее пути. Какой станет Элиза, когда пройдет свой путь до конца?

«Она мне нравится, – признал Оберон. – Она мне по-настоящему нравится».

– Вы порядочный человек, – сказала Элиза, крутя в пальцах вилку. На щеках выступил румянец, делая девушку по-настоящему живой. Оберон вспомнил, как вчера заставил ее раздеться, и почувствовал укол стыда.

Декан факультета темной магии по определению дрянь.

Когда возишься с порождениями мрака, то невольно заимствуешь у них некоторые черты. С кем поведешься, от того и наберешься, – идеально сказано. И Оберон невольно обрадовался тому, что Элиза смотрела глубже и видела лучше.

– Вы мне льстите, – привычная улыбка скользнула по губам. Оберон привык улыбаться – так было проще. Человечнее. Элиза посмотрела на него так, что он осекся, поднес палец к губам: молчу-молчу.

– Про факультет темной магии говорят, что там нет хороших людей, – продолжала Элиза.

 – Что там учатся убивать и получать от этого удовольствие. Но вы другой, вы… – Она отложила вилку и едва слышно промолвила: – Если бы вы были мерзавцем, то надругались бы надо мной этой ночью. Вас никто бы не остановил, вы в своем праве. Но вы этого не сделали, и я… я очень благодарна вам, Оберон.

Оберон понимающе кивнул. Она была права. Любой из его коллег не упустил бы случая и полакомился сладеньким.

А Оберон Ренар просто заснул. Потому что клятвы, которые он принес много лет назад, были для него не просто словами.

Он ведь все еще мог пойти на поводу у того, что заталкивал в глубину души. Мог бы сейчас разложить эту кудрявую девчонку на столе и взять – рваными грубыми движениями, просто ради того, чтобы успокоиться. Кажется, его взгляд изменился: Элиза вздрогнула, опустила глаза и вновь взялась за вилку.

Серебро – мягкий металл. Она не убьет и не особо сильно ранит, даже если будет очень стараться.