Академия под ударом

Идти в содержанки – давняя традиция среди благородных, но обедневших барышень, которая позволяет сладко жить, крепко спать и не беспокоиться о том, что завтра ты окажешься в съемной каморке на чердаке под одним одеялом с крысами. И это Элиза еще пробовала где-то работать, взялась за переводы! Обычно девушки из благородных семей сразу идут по простому пути.

Он невольно почувствовал уважение.

– Хорошо, – кивнул Оберон. – Я готов решить ваши проблемы. Дам денег столько, что заткну рот всей столице.

Согласны?

Элиза испуганно посмотрела на него. Кивнула. Подумала, что расплатиться за доброту придется уже сегодня, и эта мысль внушила ей ужас.

Оберон не обольщался на собственный счет – он, в конце концов, видел себя в зеркале. Тяжелое скуластое лицо с острым носом, ожог от плевка болотницы на шее – да, не красавец. Зато у него есть деньги, и много. Декану факультета темной магии их, в общем-то, некуда тратить, он живет на полном государственном обеспечении.

– Согласна, – прошептала она.

Оберон улыбнулся и сказал:

– Вот и замечательно. Тогда раздевайтесь.

Элиза посмотрела на него так, словно он ее ударил. К щекам прилил румянец, в глазах засверкали слезы, и за удивлением мелькнули презрение и ненависть. Оберон подумал: это именно то, что нужно.

Она дала бы ему пощечину, если бы могла.

– Как вы смеете? – голос тотчас же сделался звонким, дрожащим. – Как вы…

Оберон устало вздохнул.

– Будем называть вещи своими именами, миледи Элиза, – ответил он.

 – Выставив горшок со сластолистом, вы стали товаром. Я этот товар купил и теперь хочу осмотреть то, за что заплатил серьезные деньги. Триста тысяч золотых крон, если быть точным.

Элиза побледнела. За триста тысяч золотых крон можно было купить два таких дома и дюжину таких девушек.

– Раздевайтесь, – повторил Оберон. Лицо Элизы дрогнуло, девушка сделалась слабой и жалкой.

– Здесь? – прошептала она. Оберон кивнул, чувствуя, что в эту минуту она сдалась окончательно.

Просто устала бороться с судьбой и опустила руки.

Элиза шмыгнула носом. «Почему твой папаша, хренов игрок, оказался настолько глуп, что не подумал о том, что с тобой случится?» – подумал Оберон. Он отвел взгляд – лишь видел краем глаза, как Элиза начала раздеваться: медленно-медленно, словно ее тянули за веревочки.

– Подойдите, миледи, – с максимальным уважением произнес Оберон, когда девушка осталась в сорочке и коротких панталонах.