Битва за кристаллы любви. Том 2

Он уже выпил две рюмки водки, сделанной из сока финиковой пальмы, и у него разыгрался аппетит. Недовольный, он постучал по столу – и тотчас явился Кайс.

– Где мой обед? – рявкнул он, не сводя с советника негодующего взгляда.

– Уже несут, о благодать наших душ! – сказал он, чуть ли не уткнувшись носом в свои полусапожки из кожи песчаной змеи.

– Иди и поторопи их, – приказал правитель, поудобнее укладываясь возле низкого стола, приставленного почти вплотную к софе.

Через минуту на большом блюде в зал внесли специально откормленного для него дикого фаршированного гуся.

На отдельном блюде лежал пирог из муки, сделанной из стручков мескитовых деревьев. В небольшую золотую пиалу были насыпаны семена сосны пиньон, к которым Аббас питал слабость.

Обильно поев, он растянулся на софе, закрыв глаза и довольно постукивая по ней кисточкой своего хвоста. Настроение поднялось, и жизнь казалась прекрасной. Вообще он был рабом своего желудка и тратил много золота на изысканные блюда, которые ему готовили четыре раза в день.

На ужин Аббас заказал себе обжаренное кусочками филе павлина в яичном кляре с клюквенным джемом. Клюкву и бруснику он получал из Мракоты, поскольку любил не только джем из этих северных ягод, но и различные соусы.

Предавшись фантазиям о вечерней трапезе, правитель Мунаввара не заметил, как в его зал влетела птица. И только услышав звук хлопающих крыльев, он открыл глаза и увидел сидящего на столе крупного черного ворона.

– Откуда здесь взялась эта страшная птица? – возопил он в надежде, что откроется дверь, и в неё, как всегда, неслышной тенью проскользнёт его советник Кайс. Но вместо него возле стола с черным вороном проявилась старуха с крючковатыми пальцами.

– Вийвека, – щелкнуло в мозгу, вызвав неподотчетный ему страх.

– Не сводя с неё испуганного взгляда, Аббас прерывающимся от волнения голосом спросил:

– Что ты делаешь в моём зале?

– Мы с Инграмом решили немного прогуляться, – хохотнула колдунья.

 – Сегодня Смерть с косой отдыхает и попросила меня навестить тебя.

– Зачем? – испуганно прошептал он, вжавшись в софу, как будто она могла защитить его от надвигающейся опасности.

– Затем, что пришел твой смертный час.

Аббас открыл было рот, чтобы позвать свою охрану, но старуха махнула рукой с палочкой – и из его горла вырвался мышиный писк. Попробовал сказать хоть слово, но вновь раздался тихий писк.