Ведьма Западных пустошей

Да, ее благородный родитель никогда не одобрял занятий незаконнорожденной дочери, о чем говорил прямо: Аделин, за это инквизиция тебя по головке не погладит, пусть у тебя и разрешение есть. Не надо, дочка, займись чем-нибудь другим. Вон вышивай лучше, пяльцы три месяца нетронуты лежат. И Аделин в очередной раз чувствовала себя маленькой, жалкой и слабой и уходила в комнату, где сидела на кровати, поджав колени к подбородку и думала: ну почему меня создали именно такой? Разве я просила родиться ведьмой?

Нет, она с удовольствием была бы обычной девушкой.

Играла бы до поры в куклы, а не в корешки мандрагоры и птичьи перья, а потом вышла бы замуж за какого-нибудь приличного человека. И никогда не творила бы никакой магии, нет, ни за что.

– Не имеет значения, – сказала Аделин вслух. Бросила взгляд в зеркало, увидела в отражении светловолосую девушку с решительным бледным лицом. Правильные черты, красивые карие глаза, аккуратный нос – очаровательная невеста из нее бы получилась!

Но кто настолько смел, чтобы взять в жены ведьму Западных пустошей? Ее уважают, ей кланяются, у нее есть друзья и хорошие знакомые, но ни одна живая душа не рискнет сблизиться с ней по-настоящему.

Аделин понимала это с раннего детства и не искала ни любви, ни искренней дружбы. Есть те, с кем можно поздороваться и поговорить о погоде – ну и хорошо.

Она опустила пальцы в воду, несколько раз провела по кругу, и вода забурлила, вскипела, потеряла прозрачность.

В тазике перед Аделин появилась картинка: большой зал с высокими окнами и защитными иероглифами на мраморных стенах, длинный темный стол, за которым сидели настолько важные чинуши, что она невольно поежилась.

Аделин привычно отметила, что дождевая вода всегда делает картинку четче, чем обычная, из-под крана. Сейчас ощущение было таким, словно она сама стояла в этом зале.

Перед чинушами стоял мужчина. Молодой, не старше двадцати пяти, насколько она могла судить по осанке и рукам, щегольски одет, с идеально подстриженными и уложенными темными волосами, он стоял к ней спиной, и Аделин снова поежилась.

От мужчины веяло темной силой – несмотря на свою молодость, он был могущественным волшебником, пожалуй, намного сильнее тех важных господ, что сейчас оценивающе смотрели на него.

– Хм, да, Бастиан Беренгет… – прокашлялся один из важных господ; Аделин окрестила его пузаном и почувствовала озноб, услышав фамилию.