Ведьма Западных пустошей

На небе по-прежнему не было ни облачка, но мир быстро терял цвета, становясь угрюмым и серым, как старая картина, которая заросла пылью настолько, что утратила краски. Вскоре все погрузилось в дымчатый непроглядный сумрак, и в купе загорелась лампа на артефакте, которая, впрочем, почти не рассеивала тьму.

Бастиан ждал, равнодушно прищелкивая пальцами и чувствуя, как под кожей скапливается энергия для удара. Может, и не понадобится – и хорошо, если не понадобится. Сейчас ему не хотелось сражаться. Он собирался просто добраться до Западных пустошей без приключений.

Поезд дернулся, вагон подался назад и тотчас же нервно ринулся вперед. Где-то далеко завизжала женщина – протяжно, на одной ноте, и визг внезапно оборвался. Бастиан услышал стук – кто-то колотил в дверь купе в начале вагона. Поезд снова вздрогнул, словно пытался сбросить что-то с крыш вагонов, и воздух наполнился запахом гари, к которому примешивался острый запах болотной травы.

«Вымрак, – с прежним равнодушием подумал Бастиан, – больше некому, только он так смердит».

Он вспомнил свою первую встречу с вымраком: тогда ему было двенадцать, и он хотел спрятаться куда-нибудь и не высовываться до конца дней своих, настолько это было жутко. Но Бастиан справился, и отец впервые посмотрел на него не просто как на сына – как на опытного и умелого бойца, равного себе.

Он навсегда запомнил уважение в отцовском взгляде. Хранил его в памяти, как величайшее сокровище.

Тьма сгущалась, она клубилась густым дымом, пахнущим кровью и костром, а потом тьму пронзила черная молния, и прямо над головой загрохотал гром.

Вымрак вошел в купе, вымрак был чернее любого мрака. Бастиан видел его какую-то секунду, не больше, но память сохранила облик чудовища во всех подробностях. Он был тьмой, которая не ведает ни пощады, ни жалости, он пришел упиться страхом живых душ, в его черноте рождались и умирали созвездия, и Бастиан увидел тоненькую нить, оплетавшую его шею – на нити были нанизаны живые пульсирующие миры, и его планета тоже была там: он различил знакомые очертания материков на зелено-синем шарике.

А потом Бастиан поднялся и протянул руку в сторону этой тьмы. Рука налилась пульсирующей тяжестью, и Бастиан отправил сверкающий золотом сгусток энергии в самую сердцевину вымрака.

В следующий миг его отшвырнуло в сторону так, что он чуть не пробил собой стенку вагона. С хрустальным шелестом осыпалось стекло, по шее побежала кровь, и Бастиана бросило снова.