Пространство Хрустальных Дворцов. Роман -фэнтези

Мы делали пересадку во Львове во – первых потому, что из Херсона не было прямого поезда до Ужгорода и во – вторых из – за того, что здесь жила Иннкина подруга детства, и каждое лето Иннка навещала ее до или после поездки к отцу. Это лето – на мое счастье – не было исключением.

Такси везло нас по мокрому городу. Я зачарованно смотрела в окно и не могла насмотреться. Я узнавала этот город, он был моим до мозга костей, сейчас я хорошо понимала, что обозначает выражение дежавю. Я точно когда – то уже здесь была.

И точно очень любила этот город когда – то.

Узкие улочки, величественные храмы создавали ощущение, что время здесь остановилось. Булыжные мостовые, церкви, костелы в стиле ренессанса переносили тебя в средневековую Европу.

Может быть, мне так хорошо было здесь еще и потому, что Львов когда – то принадлежал Польше. А к Польше у меня было особое отношение.

Мои родители оба – поляки. Они познакомились, когда еще были детьми, выросли вместе в деревне Константиновка, под Николаевом.

Еще до революции за какую – то провинность в эту деревню пересылали из Польши дворянские семьи на вечное поселение. Таким образом сформировалась на территории Украины польское поселение, где поддерживался язык, традиции страны и католическая вера.

Маминых родителей я не помнила, они умерли, когда я была совсем маленькой. А вот моя польская бабушка по папе – Ясинская Юзефа Станиславовна – или просто бабушка Юзя – это мой лучший друг…

Вернее, она была моим другом до прошлого года, а точнее до 15 мая 1978 года, когда на рассвете в нашей городской квартире раздался телефонный звонок.

Звонила моя тетя Лида – папина сестра. Бабушка умерла во сне – просто ушла от нас, никого заранее не предупредив. В то утро я подумала, что больше никогда не буду смеяться, мне тогда показалось, что жизнь потеряла всякий смысл.

Такси подъехало к площади Адама Мицкевича – одной из центральных во Львове, сделало почти полный круг почета по площади, в центре которой находился памятник поэту, и завернув в арку старинного четырехэтажного дома, остановилось возле первого подъезда.

По широченной мраморной лестнице мы поднялись на второй этаж. В дверях квартиры номер три торчала записка. Инка сразу сообразила, что это – нам.

«Девочки, извините, я скоро буду. Ключ в четвертой квартире у тети Маши. Инна, ты ее знаешь. Располагайтесь, как дома, холодильник к вашим услугам. Таня», – прочитала Иннка вслух и двинулась в сторону четвертой квартиры.