Идеальный мир

И, если как следует разобраться, так она, возможно, должна быть ещё благодарна за то, что столько лет он любил только её и оставался ей верен. Духовно верен. Ибо остальное за измену в их мире считаться никак не могло. Она вошла по мраморным ступеням в находившуюся на некотором постаменте ванну и медленно погрузилась в воду.

Когда она, благоухающая и свежая, как утренняя лилия, вышла к завтраку и привычно поцеловала Арона, сидевшего уже в костюме с шёлковым платком вместо галстука, единственная вольность, которую он позволял себе в особенно жаркие дни, то ночные кошмары и последующие тягостные раздумья, показались ей какими-то надуманными и явно преувеличенными женскими фантазиями.

– Тебе снова не спалось, милая? – вставая ей на встречу и наклоняясь к её руке, спросил он, – Или ты убегаешь в сад на рассвете от меня? Илиана слабо улыбнулась и покачала головой:

– О, не волнуйся, просто дурной сон, – она села напротив мужа и вопросительно глянула на него:

– Ты куда-то уходишь? – в свою очередь задала она вопрос, жестом давая понять прислуживающему у стола биомату, что салата достаточно.

Арон холодно улыбнулся лишь кончиками губ, и чуть заметно кивнул:

– Да, через час совет встречается в Собрании… Возникли вопросы, которые стоит обсудить, причём безотлагательно…

– Это как-то связано с Бенджи? – спросила она.

– И с ним, в том числе, – по его бледному, гладко выбритому лицу пробежала лёгкая тень. Если бы Илиана не знала так хорошо Арона, скорее всего, она бы ничего не заметила.

Но ей было отлично известно, что ему очень не нравилось, когда она начинала задавать уточняющие вопросы по поводу того о чём он уже высказался и в смысловом и интонационном смысле поставил точку. Тем более, когда вопросы эти касались семейственных или деловых сфер. Знала, но почему-то всё равно спросила, как будто намеренно. Она не могла понять, зачем ей было это нужно. Особенно сейчас, когда Илиана начала сомневаться не только в его чувствах, но даже в своих. Для чего это делать, когда она запуталась, когда подавлена, а значит уязвима?

Завтрак до самого своего завершения протекал в абсолютном молчании. В этом не было бы ничего удивительного, (у них нередко случались «молчаливые» периоды, во время которых никто из них не испытывал ни малейшего дискомфорта), если бы не ощущаемое Илианой, не только в самом воздухе, но даже кожей плотное напряжение.