Жизнь и Смерть. Хранители

Он тоже поймал мой взгляд и двинулся в нашу сторону. До нас было ещё далеко, но он начал кричать:

– Не верь ничему! Уходи отсюда, иначе умрёшь!

Трубные звуки, предвестники появления всадника в красном, прервали его, не дав договорить. Дракон спикировал на площадку. Цхенрарий проворно слез с него и вытянул руку в сторону толпы. Почему-то я не удивилась, когда его палец указал на того самого мужчину. Толпа моментально организовала коридор до самой площадки, и множество рук потащили бедолагу к цхенрарию.

Мужчина открыл рот, хотел ещё что-то сказать, но дракон издал рык, и его голос потонул в общем шуме. Избранника выпихнули наверх. Я опять завопила, пытаясь прорваться к площадке. Серафима схватила меня за руку, а дракон в это время сделал своё дело. Как только мужчина исчез, цхенрарий повернулся в нашу сторону и громко крикнул:

– Серафима! Я же сказал, отведи её в Рууз. И не смей мне перечить! – Сегодня в его голосе был сплошной металл. И мне стало страшно.

Дракон взмыл в небо, унося своего седока, а Серафима с видом фурии бросилась к стене. Всю дорогу до дома она повторяла какую-то фразу, и, судя по тону, вряд ли это были благопристойные слова.

Влетев в комнату, она сразу сунула мне в руки кувшин с Амброзией, потом открыла сундук. Одежда, которую она достала, напомнила мне драконьего наездника.

Красный дорожный кафтан в талию и расклешённый книзу был невероятно красивым. К нему прилагалась кремовая длинная сорочка из тонкой ткани.

Ещё Серафима достала узкие тёмно-кирпичного цвета брюки и рыже-коричневые сапоги на шнуровке. И всё это оказалось мне впору! Сидело, как влитое.

Дорога, по-видимому, предстояла долгая, потому как женщина прицепила себе и мне на пояс фляжки с Амброзией. Это было и необычно, и забавно, а ещё сильно походило на то, как облачаются герои в каких-нибудь фантастических фильмах или играх. Для полноты образа только оружия не хватало. Но, оказывается, кое-что к наряду прилагалось.

Серафима принесла изящный посох из белого дерева с причудливым рисунком в верхней части. Прицепив к нему ремешок, она отдала его мне. Безукоризненно гладкое дерево приятно легло в ладонь. Налюбовавшись, я повесила посох за спину.

Мы снова шли в сторону площади. Странно, но одежда придала мне уверенности в себе, и теперь я готова была высказать цхенрарию всё, что о нём думаю. А ещё потребовать ответы на вопросы.