Жизнь и Смерть. Сердце Виридара

И тут, словно взрыв в голове: Влад! Мама! Сестра! – их больше нет, они погибли.

– Эй, эй, – закричал Руслан, хватая меня за плечи: – Дыши! Карина, слышишь, дыши!

Но меня уже накрыла истерика. В горле застрял ком, не позволяя воздуху покинуть легкие. Тело затряслось крупной дрожью. Ноги куда-то провалились. Перед глазами поплыл зеленый туман…

Наверное, я билась и кричала жутко, потому как, когда очнулась, окружающие смотрели на меня с ужасом. От резкого запаха больно щипало нос. Его источник обнаружился в руке Тамары.

Она еще раз сунула мне под нос ватку с нашатырем. Видимо, для закрепления эффекта.

– Пришла в себя?

Ее ледяной тон окончательно вернул меня в реальность. Я попыталась высвободиться из рук Руслана, но он не отпустил.

– Давай-ка отведу тебя в комнату.

– А как же совещание? – пролепетала я.

– Не горит, – довольно жестко отрезал он.

Если бы я не видела, как Ма?рин смотрел на Тамару, то сейчас легко бы поверила в его искренние чувства ко мне. По крайней мере, заботился он именно так! Довел до комнаты, уложил на кровать.

Долго сидел рядом, наглаживая мне спину и болтая о всякой ерунде. И ушел, только когда уснула. В смысле, когда проснулась, его уже не было.

Витраж ярко горел всевозможными красками. Значит, солнце шло на закат. Дверь тихонько приоткрылась.

– Проснулась? – заговорила голосом Руслана образовавшаяся щель.

– Да. Проходи. – Я села.

– Ты как? – Он распахнул дверь, но в комнату не вошел.

– Трудно сказать. Полежу еще, наверное.

Можно?

– Зачем спрашиваешь? – Бросив быстрый взгляд в коридор, он все же перешагнул через порог. – Отдыхай, сколько захочешь. Только не грусти, хорошо.

– Не буду, – вздохнула я.

– Ну и славно. – Он подмигнул мне и вышел.

Послышались его удаляющиеся шаги. К ним присоединились еще одни. Захотелось немедленно вскочить с кровати и выглянуть из комнаты. Если бы дверь открывалась внутрь, наверное, так бы и сделала. Хотя, к чему эти шпионские игры, понятно ведь с кем он приходил!

Окончательно проснувшись, я ещё немного полежала, погрустила о маме и сестре.

В этот раз без истерик и лишних переживаний. Сделать-то все равно ничего нельзя. Просто подумала, как жаль, что поссорилась с сестрой буквально накануне, пожалела, что мало говорила маме, как сильно ее люблю. А когда витраж потихоньку угас, сигнализируя о наступлении ночи, а в коридоре стихли звуки и повылезали откуда-то голодные комары, я отправилась в библиотеку.