Дневник «Кармен»

– О, что-то я начинаю побаиваться, стоит ли знакомиться с такой знаменитой грешницей!

Михаил решил немного поиграть в эту игру: ревную, не ревную, боюсь, не боюсь:

– Подожди, подожди, вот ещё о ней, только не помню, кто написал, но здорово нацарапано, сейчас поищу у себя в дневнике. Тут нет, тут тоже, а вот, вот, это местечко. Ну, правильно я сказал, автора не записал, показалось, когда переписывал, это не столь важно. Читаю:

«Она была богиня, мотогонщица и амазонка. Все ребята с Арбата и из переулков знали её красный с никелем „Индиан – Скаут“, у каждого в душе, как сияющий образ горели неугасимо её нечеловечески красивое лицо и летящая фигурка в мужской ковбойке или в жакетике, прекрасные ноги в бриджах и крагах, нежно сжимающие ревущий звероподобный „Индиан – Скаут“.

Она ездила по стене в Парке культуры каждый вечер, заездов по пятнадцать – двадцать… Это было страшно и прекрасно, лицо её бледнело, глаза расширялись, и длинные, длинные рыжеватые локоны её развевались сзади, оставляя за собой золотой след…».

– Да это же писатель Юрий Казаков, – вставила мама Елена, я читала эту его повесть. Давно, но помню.

– Мама, я же объяснил, подзабыл. В спешке переписывал мальчишкой, вот автора и не записал.

– Как интересно! А обо мне, как я исполняю свои концерты, кроме газетных борзописцев, никто не написал…

– О, ты ошибаешься! Когда ты давала у нас в Москве свой первый концерт, помнится, ты исполняла второй концерт Чайковского. Так вот, я сразу же пришла, после встречи с тобой, ты меня и провела.

Сидела я в первом ряду. Гляжу, рядом парнишка что-то быстро-быстро заносит в блокнотик, потом мне показывает и спрашивает: «Прочитайте, верно, я охарактеризовал пианистку из Франции? Знаете, я слушал этот концерт в исполнении советской пианистки Татьяны Николаевой, мне очень нравилось, а в исполнении этой француженки, вообще прекрасно!». Читаю, обмерла, понравилось, попросила переписать для тебя и Миши. Слушайте:

«Второй концерт Чайковского трепещет

И бьётся, силой, негой изойдя,

И мощность звуков, громкость страсти хлещут,

Томленье, вызывая у меня.

А сердце вслед то-нежности, то боли

Уходит за положенный раздел,

Как будто молит, всё кого-то молит:

Ведь есть же и страданиям предел!…».

Так что, дочка, пишут уже и о тебе, поклонники твоего таланта!

– Спасибо, спасибо, спасибо Вам за всё, мои милые!

– Мама, а мне нравится, когда Лили исполняет фортепьянные сонаты Моцарта, Бетховена. Я весь куда-то улетаю.