Дневник «Кармен»

Посмотрю, что дальше из этого выйдет. Из какой семьи твой Мишутка?

– Папа был учёным химиком, мама тоже в науке, он продолжает дело отца. Ещё не окончил университет, но уже пишет кандидатскую диссертацию. Это поразительно! Он будет химиком – ядерщиком, вероятно.

– Может быть. Какой серьёзный парнишка! Конечно, хорошо, что вы познакомились. Счастливая, ты Лили. А я? Вечно влипаю, куда не надо.

– Ты рано делаешь выводы.

– Наверное, но мне не нравится, что Джон не учится в высшем учебном заведении и не хочет, по-видимому.

Просто болтается. И альпинизм не его хобби. Пробует себя там и там.

– Не вешай нос. Может, и неплохо, что он не очень учёный. Последнее время я читаю современные журналы о знаменитостях. Знаешь, что вижу? Редко встретишь порядочного человека, преданного своей жене. А в основном, они – распутники. И как их жёны это терпят, неизвестно. Например, русский учёный Ландау совершенно разболтался, просил даже жену знакомить его с понравившимися женщинами. А однажды, ему некуда было пойти с молодой пассией, (в России строго с гостиницами, если парочка не муж и жена), то он решил встретиться с ней дома при жене, но последней приказал забраться в шкаф и сидеть там, пока он не закончит любить свою мадам.

Она сидела, сидела и не вытерпела. Когда должен был наступить критический момент, вышла из шкафа и встала посередине комнаты. Нет, нет, таких мужей тоже не надо, ни под каким видом!

– Но ведь женщины не отказывали ему?

– Думали, раз большой учёный, значит, он необыкновенен во всех отношениях.

Ах, да не хочу я говорить о таких людях. Давай потихоньку засыпать, баюшки – баю, как пела мне старая бабуля с французскими корнями. Спокойной ночи, милая!

– Спокойной ночи.

Утро выдалось ясным, свежим, ядрёным. Все поднялись, позавтракали и начали спешно сниматься с места. Но у Лили нога опухла, идти она не могла. Тогда с ней решил остаться и Михаил. Сначала они находились в разных палатках. Он ухаживал за ней, готовил еду из оставленных провиантов, кипятил чай, менял холодную повязку на больной ноге, целуя больное местечко.

Иногда приносил маленькие цветочки, непонятно где собранные, иногда пахучую веточку ели. Вскоре опухоль спала, они решил спуститься вниз, в деревню. Порой она шла сама, по временам, уставала, он нёс её на руках. Сначала ей было неловко – ни с того, ни с сего, она, не дружившая с юношами, сразу оказалась в объятиях молодого красивого мужчины.