Долгая беседа подходит к концу, или Новая Шахерезада

Ночью, когда призывно светила тоскливая жёлтая луна, а улицы пугали неприглядной жутью, Татьяна одевалась, спешила из дома. Бежала вперёд, наугад, по вдохновению, считая, сердце само приведёт к его дому. И она всё ему расскажет, как ищет, хочет излить душу, любит до боли, до невыплаканных слёз. Но она не ведала, где он живёт, и возвращалась домой растерянная, сникшая. Много времени спустя она узнала, – он тоже любил её. Но судьба не соединила их. Он стал художником. Возможно, поэтому она увлеклась искусством – живописью, скульптурой, музыкой.

Позже – поэзией в форме «танка»:

Звезда, та,

Что нас в юности

Соединить хотела,

Ещё сверкает

Предо мною…

*****

Морщинки

Хотел он нарисовать,

А помнил меня

Девчонкой.

Он сейчас не рисует меня.

*****

Сколько лет,

Сколько зим

Я не вижу тебя.

Почему ж по ночам

Я всё плачу навзрыд?

*****

В веках через пространства

Миров

Я буду звать.

Исходя тоскою,

Тебя искать!

*****

Поразила мечта

Своей явью.

Показалась

И скрылась вдали.

И оставила душу нараспашку.

И так же, как поэтесса Оно но Комати, Татьяна полюбила чтение и самоусовершенствование. Через боль и утраты, тоже пришла к осознанию вечной истины: нельзя жить только для себя. Душа, ум и сердце превращались в сплав любви и нежности. Она стала писать книги и дарить их другим – в детдома, больницы, монастыри. Всё светлое, что находилось в её книгах, рождало у читателей ответное чувство. Она, бессребреница, знала – поэты всегда питаются с руки Божьей.

Надеялась на Господа, старалась не отчаиваться, доверяясь Ему. От грустных раздумий отвлёк звонок:

– Добрый вечер, Татьяна. Вы догадываетесь? Жду продолжения вчерашнего рассказа, – услышала она знакомый голос.

– Хорошо, я согласна, продолжаю:

Жил некогда в древней Японии чиновник, служивший при дворе императора. Был он образованным, тонким, впечатлительным, сочинял красивые стихи. И полюбил жрицу храма. Такие девушки, как весталки в древней Греции и Риме, должны были оставаться девственницами, участвовать в ритуальных церемониях храма, в котором служили.

Но эта дева искусилась, ответила взаимностью на воздыхания влюблённого. Молодые люди тайно поженились, нарушив священные обеты. Но всё тайное становится явным. Об их супружестве донесли императору. Он разгневался, сослал чиновника в дальнюю глухую провинцию, а жрицу сделали рабыней храма. Её труд стал использоваться на изнурительно тяжёлых работах.