Порту. Прага. Рим. Марсель

Они явно пытались произвести друг на друга впечатление взрослых и, как им казалось, «классных» людей.

Марсель поймал себя на мысли, что осуждающе думает о молодежи, которая старается выглядеть старше. Он попытался избавиться от этой мысли, чтобы не казаться самому себе старым занудой, которым он обещал себе никогда не становиться.

– Мне кажется, сейчас самое время для переезда, – сказал Марсель. – Слишком долго мы тут засиделись, да и Париж… я давно думал о том, чтобы отсюда уехать.

– Правда, я буду еще реже видеть своих родителей, – с грустью сказала Софи.

– Даже не переживай по этому поводу. От моих родителей мы живем в паре кварталов, и я все равно вижу их реже, чем твоих из Лиона. Да и к тому же твоя мама выходит в этом году на пенсию и сможет к нам приезжать насколько захочет.

Пара подошла к дому, где жили родители Марселя. Он нажал на звонок у домофона, где выцветшими буквами была написана фамилия – Дюпон. Замок щелкнул.

В подъезде пахло сыростью. Супруги поднялись на третий этаж и вошли в открытую дверь.

Старая квартира в классическом стиле старой Франции была увешана крестами и иконами, что всем видом показывало: здесь живут верующие люди.

Сам Марсель еще в детстве решил, что не верит в существование бога, в какой-то степени назло родителям, точнее матери, которая в детстве каждое воскресенье заставляла его ходить на службу, пока в четырнадцать лет он не устроил из-за этого скандал. Мальчик настаивал, что сам может решать, ходить ему в церковь или нет, на что мать сказала: «Ты грешник и после смерти попадешь в ад.

Не быть тебе порядочным мужчиной». Но за всю жизнь Марселю так и не пришлось усомниться в атеистических взглядах.

– Здравствуй, Марсель! Софи, так рада вас видеть! – пропела мать и поцеловала гостей в щеки.

Марсель сухо поздоровался с женщиной, одетой в белую идеально выглаженную рубашку и синие брюки с защипами. От нее сильно разило сладкими дешевыми духами, отчего в носу Марселя защекотало.

«Театр одного актера», – всегда говорил Дюпон о матери, после того как они бывали у родителей в гостях.

Он не любил то, как она строила из себя идеальную жену, мать и хозяйку. Если Софи и могла быть обманута ее фальшивыми фразами, то Марсель, проживший с ней почти двадцать лет, отлично знал, что скрывается за этой улыбкой. Еще он знал, что мама убеждает себя, будто это он виновник всех их ссор, а она сама – святая женщина.

– Марсель, как всегда, не в духе, – пропела мама, вешая куртки гостей на крючок.