Красные Орлы

Еще одно слово и хана нашему договору. Лично вытащу за Краснуху и оставлю в чистом поле. Одну!

– Ой, прямо вся испугалась и заплакала. Ну и вытащишь, а дальше что? Будешь куковать с генераторами? Давай, неси. Прямо сейчас можешь! – Машка поняла, что она ему нужна, не меньше, чем он ей!

Мишку накрыло и он спустился к Кан, встал перед ней, нависая грозно:

– Правда? Вот прямо сейчас? Как ты быстро сдалась, Кан. Что, очень надо тут остаться? Вопрос, на фига? Ты, смотрю, сегодня из кожи вон лезла. Это чтобы я тебя выкинул ночью? Так? Не трынди мне.

Тебе очень нужна работа. И ты сможешь остаться тут только на моих условиях!

А тут и Машку накрыло!

– Смотрите, какой хам! Людей не ценишь! Электричества не даешь! Все для фабрики! Конечно, прибыль же уплывает! Хапуга!

– Захлопнись! Ты кто такая мне выговаривать?! Много ты понимаешь в наших делах! Пять минут тут и уже все знаешь, и советы даешь! Наглая пигалица!

Орали они, дай Боже. Этим и привлекли внимание соседей по улице Свияжской.

Народ повыскакивал на дорогу и любовался бесплатным концертом. Волохов орёт как не в себя, приезжая голосит, как радио на Первое Мая. Короче, редкое развлечение. Зараз и на девку посмотреть, о которой столько сегодня было сказано-пересказано. И, правда, наглая и смелая.

– Все, достала!

Волохов рванул к Машке, а та, памятуя о сильных руках боса, что уже таскал ее на своем хребте, развернулась и бежать.

– А ну, стой! Стой, сказал, заноза! – голосил злобный Мишка.

Дураков нет стоять, когда за тобой ломится здоровый злой мужик! Машка и вскочила в свою калитку, захлопнула ее перед носом Мишки и умчалась в дом. Там она крепенько дверь заперла, но открыла окно и прокричала на всю улицу.

– Доброй ночи, барин! Смотри ядом не подавись! – и через минуту поняла, что дура дурой.

Зачем и для чего скандалила она прилюдно? Что подвигло? Объяснения не было. Одно только удивление собственной тупости и склочности, которой в таком количестве за Машей никогда не водилось.

Мишка остался стоять у калитки, поражаясь тому, что гнев его схлынул сразу после того, как скрылся с глаз раздражающий фактор в виде стройной шмакодявки с красивыми глазами.

– Расходитесь. Не фиг смотреть, – бросил праздному люду Волохов и те разошлись, как миленькие.

Мишка направился к своему дому, который на селе величали «поместьем». Идти недалеко и приятно, в кои-то веки. Фонари горели ровно, дорогу освещали прекрасно.