Книга странствий

Все же басилевс[28 - Базилевс – титул византийских императоров.] Алексей I Комнин милостиво впустил пришедших в столицу империи. Распахнулись окованные железом створки высоких ворот, и оборванные «спасители» растерянно разбрелись по городу, дивясь широким проспектам, пересекавшим Константинополь, изумленно разглядывая красивые улицы, украшенные античными статуями, удивляясь количеству богатых лавок и обилию изящных вещей в них. Как мягко светились изделия, выточенные из слоновой кости, как тускло блестела бронза, оправленная в серебро, как переливались украшения из цветной эмали! Даже выставленные на продажу фрукты были самого лучшего качества и красиво выложены в прозрачных стеклянных вазах, необычно для глаз пришедших.

От всей этой роскоши, словно выставленной напоказ, у крестоносцев мутился рассудок и закипала кровь.

Потеряв в шумной толпе Эрмона и Клодин, Андрэ в одиночестве, но без устали бродил по городу. Вскоре он вышел на улицу, называвшуюся Меса и начинавшуюся у главных городских ворот.

Именно через эти ворота императоры выезжали усмирять непокорные народы, и именно через них они возвращались с триумфом. Сделанные из белого мрамора, с большими створками из полированной латуни, ворота сияли так, что их прозвали в народе Золотыми.

Повернув в обратную сторону, Андрэ вновь прошел город, достигнув главного храма Византийской империи – собора Святой Софии, и поразился не только удивительной легкости архитектуры и словно повисшему в воздухе гигантскому куполу, не только колоннам из белого мрамора и мерцающей мозаике, а той возвышенной радости глубокого религиозного чувства, наполнившего его в этом божественном месте.

Сбросив с себя груз повседневных забот, он словно прикоснулся к великому, заново осмысливая свои поступки, свои грехи, движения своей души.

Желая сохранить наступивший в душе покой, да и несколько устав от впечатлений, Андрэ присел на каменную скамью на одной из наполненных суматохой улиц.

Вдоль улицы спешили прохожие, тщательно задрапированные в одежды из плотного разноцветного шелка, грохотали деревянными колесами по каменным плитам нарядно изукрашенные повозки.

Впереди богачей, проезжающих на тонконогих скакунах, бежали слуги, ловко расчищая палками дорогу. Сверкали золотом вышивки седел. Непрерывно сновали уличные торговцы, пронося связки обуви, свертки тканей, пучки зелени.

– Сыворотка! Добрые покупатели, вот сыворотка! – прокричал над ухом Андрэ уличный торговец.