Арабские звезды сияют ярче

Однако порочное любопытство, свойственное сугубо женскому полу, вдруг скрутило Будаева со страшной силой – кто она, какое дело ей до банкира и его задания, если с ним даже не знакома?

– Простите, – произнес Спартак Маратович, – у нас тайна…

– Разумеется, тайны стоят денег, – вновь перебила она и, достав из сумочки белоснежный конверт, положила его перед ним на стол. – Тысяча баксов только за то, что вы скажете, с какой целью приходил Маслов, только за эту информацию.

Тысяча… ого! Кто ж откажется? В конце концов, его контора не полицейский участок, откуда информацию нельзя выносить и за взятки можно надолго присесть.

Ничего преступного нет в том, что Спартак Маратович скажет, зачем приходил банкир, в которого она, может быть, тайно и до беспамятства влюблена:

– Маслов заказал расследование, чтобы мы нашли убийцу одной молодой женщины, которую выловили в реке…

– Анны Гришак? – Она не переставала удивлять его.

– Д-да… Вы с ней знакомы?

– Была. Не смотрите на меня, будто вы уже нашли убийцу, преступники сами не приходят к вашему брату, тем более не указывают на себя.

Давайте лучше о деле? Но! Сначала я говорю свои предложения, вы слушаете, не перебивая, потом принимаете решение, согласны? (Он кивнул, интересно же, что за предложения у этой странной особы.) Итак, вы ведете расследование убийства Анны Гришак, лично вы, а не кто-то другой. За работу я буду платить лично вам столько же, сколько платит банкир Маслов плюс двадцать процентов в качестве премиальных. За премиальные вы обязаны регулярно и подробно докладывать мне о ходе следствия, вот мои координаты.

Она положила перед ним визитку, первое, что он прочел, имя: Богдана Ижевская – уже неплохо, а то ведь Дама Икс вовсе не прикольно, дела вести со странными особами безрассудно. Также отметил на крошечном клочке визитки, что есть электронная почта, скайп и номер телефона, кажется, все в порядке, хотя… в наше время убедительную легенду состряпать – часик дела. Окончательно оживился Будаев, когда она достала второй конверт:

– Это на текущие расходы, тысяча баксов.

У Будаева едва не вырвалось неприличное слово для ушей пани «охренеть!». Две тысячи баксов эдак элегантно кинуть на стол, будто это чековая книжка, но с длинным рядом нулей на счету после скромных циферок! Он вспомнил:

– Договор сейчас приготовим и…

– Никаких договоров, – сказала она тем же ровным тоном, что и до этого, ни на йоту не повышая. – Договор между нами двумя, мною и вами. Устный.