Арабские звезды сияют ярче

Богдана не тропилась, идя по шумной улице, каждый миг она проживала со смаком, если можно так выразиться, упиваясь всем, что видели ее глаза. А сейчас весна… Ну, что тут скажешь?

Это время внутреннего восторга, ощущение красоты и гармонии, время надежд, зачастую глупых и неосуществимых. Надежд, когда осторожно заглядываешь вперед и веришь, что будет так, как на картинке, мелькнувшей на долю секунды в сознании. Но и этого довольно, чтобы счастье вскружило голову. Только нельзя пугать будущий успех, а значит, нужно срочно переключиться на… ветку с зелеными листочками, на пролетающую птичку, поток автомашин, да на все, что окружает.

Если не считать четырех человек, сидящих в разных углах зала, ресторан малопосещаем. Однако эта, грубо говоря, забегаловка предназначена для тех, кто считает себя пупом земли и жить не может без понтов. Обед здесь стоит столько, что можно подумать, будто на твоей тарелке шедевр искусства шестнадцатого века, но никак не банальный кусок говяжьего мяса.

Богдана выбрала столик в середине зала, чтобы ее было хорошо видно всем – официантам, входящим, сидящим. Не успела она прочесть меню, как к ней подошел… Маслов. Он сидел в этом же зале и не заметить ее не мог.

– Здравствуйте, – сказал, улыбаясь, как старой знакомой.

Богдана подняла глаза на Маслова и… никаких эмоций не промелькнуло ни в ее лице, ни во взгляде, она только через небольшую паузу с сомнением кивнула, здороваясь в ответ. Не узнала.

Арсения несколько задело – как это его, яркую индивидуальность, не узнали? Он взялся за спинку стула и спросил у Богданы:

– Вы разрешите?

– Да… конечно… – снова с сомнением вымолвила она, явно смущаясь и не понимая, чего он хочет от нее.

– Вижу, не узнаете меня, – сказал Арсений с толикой разочарования. – Вы помогли мне выбрать сумку для матери, а я вам помог выбрать…

– Портмоне, – вспомнила Богдана, но без вспышки наигранной радости, просто вспомнила.

 – Пожалуйста, простите. У меня плохая память на лица и зрение не очень. А очки я не люблю, ношу только от солнца.

Избалованный зашкаливающим вниманием жены, Арсений не ожидал, что является плохо запоминающимся, внешность-то у него не замухрышки, одежда не с рынка, он респектабельно выглядит. Как это – не запомнить его? Может, у нее самооценка выше облаков – она ведь красивая, пожалуй, слишком красивая, чтобы замечать кого бы то ни было рядом.