Дежавю с того света

У кресла Павел сел и запрокинул голову, уложив ее на сиденье, теперь ему надо было успокоиться, унять дрожь в теле, но вдруг услышал:

– Не дышит… Пульса нет… Зрачки не реагируют…

– Как – нет?! – простонал Павел, вернув голову в вертикальное положение. – Был! Пульс был, она дышала… только что говорила со мной…

Но кто бы его услышал в этой суматохе?

Арсений Александрович тронул дочь за руку:

– Софи, вернись на землю.

Папа произносил ее имя на французский манер, так он же аристократ в тридцать втором колене, а София в себе аристократизма не ощущала, потому предпочитала о великих предках помалкивать.

Она вернулась, но к помидорам:

– М-м, томатики… улетные! Скажи своей ухажерке, что она волшебница. И попроси еще.

– Откуда ты знаешь, что банку презентовала моя приятельница?

– Ха! Никому не придет в голову представить тебя у плиты консервирующим помидоры. Кстати, верхняя или нижняя подкормила?

– Нижняя.

Доедая помидор и кусок курицы, София повела бровями:

– М-м-м, нижняя мне больше нравится, у нее хоть фигура.

– Прошлый раз ты отдала предпочтение верхней как раз из-за фигуры.

– Да? Наверное, мое предпочтение зависит от конкретного блюда, которое я поедаю у тебя. Но губа у них не дура, ты же у меня красавец, хоть и седой… Ой, извини, мне звонят!

Телефон лежал в сумочке, а сумочка – в прихожей, каким образом София услышала мелодию звонка, если Арсений Александрович не слышал? А со слухом у него полный порядок, скорей всего, дочь обладает уникальными способностями улавливать колебания воздуха.

Полагая, что со звонком свидание с Софией закончится, если судить по тому, в каком темпе она умчалась в прихожую, отец побрел за ней, встал у дверного проема, опершись плечом о стену и сунув руки в карманы брюк.

– Да, Артем? – щебетала дочь, стоя к отцу спиной. – Отвезешь? Замечательно! Приезжай к дому папы… Ты у подъезда? Все, бегу, бегу… Па!

Она думала, отец на кухне, обернулась и встретилась с ним взглядом – понимающим, не осуждающим, добрейшим.

Найдется ли в мире еще такой отец, как у нее? К сожалению, земля ограничивает появление на свет идеально прекрасных людей как внешне, так и духовно, и делается это для того, по-видимому, чтобы было на кого равняться, к кому тянуться. Но большинство устраивает животно-плебейский уровень жизни, а люди высшей пробы вызывают даже не зависть – агрессию. Должно быть, в тех, кто выгодно отличается от безликой массы, они видят, словно в зеркале, собственное ничто.