Дежавю с того света

Пришел Илларион на улицу, где жил, но двинул не к своему дому с высоким покосившимся забором, а к зажиточному Сережиному. Обычно он побаивался цепных псов на большом подворье, а тут мимо них прошел под рычание и лай, а также броски, к счастью, волкодавы не достали до его ног.

Илларион вытер башмаки о коврик у порога и в первой же комнате встретил Сережкину мамашу, которую не обхватишь и вдвоем, и осведомился у нее:

– Сережка где?

– Знамо где: у себя в кибинете, – отвечала она сладким высоким голосом.

Как ни придешь к ним, мамаша чай пьет с вареньем, сахаром и баранками. Может, она с самоваром и в постель ложится? Видать, от безделья распухла, рожа аж трещит да лоснится, глаз не видно – жиром заплыли, а руки в перевязках – как у перекормленного годовалого младенца, одним словом, Хавронья в чепце. Сегодня юный защитник к Сережкиной мамаше воспылал нелюбовью, прошел без привычных расшаркиваний в дальнюю комнату.

Стол Сергея был завален толстенными книгами, куда он подклеивал скучные бумажки, относящиеся к торговому делопроизводству, не раз Илларион помогал ему переписывать всяческую дребедень.

Сам же Сережа, в накинутом на плечи пиджаке, барыши подсчитывал, быстро перебрасывая костяшки на счетах справа налево и обратно. Он поднял глаза на Иллариона, затем опустил их и что-то строчил в тетради, макая ручку с пером в чернильницу, потом спросил:

– Что у тебя за дело? Сегодня мне недосуг попусту болтать.

Илларион вначале плотно прикрыл дверь, потом выпрямился во весь рост и заговорил пылко, будто выступал в совете горожан:

– Должен тебе сказать, милостивый государь, что ты подлец! – Сергей перестал писать, вперив в него насмешливые глаза.

 – Как ты посмел обидеть Настеньку! Как ты мог ангела… Она ж чиста, словно лилия-с!

– М… – ухмыльнулся тот, положил перо, скрестил руки на груди и не без удовлетворения произнес: – Пожаловалась тебе.

– Она плакала! – потряс пальцем заступник, вскинув руку вверх. – Я этого так не оставлю! Я… Я тебе…

И ринулся на Сергея, замахнулся с твердым намерением нанести ему оплеуху, но… внезапно отлетел назад, врезался в стену и замер на секунду-другую.

Не сразу до него дошло, что подлый Сережка не бил его, а просто оттолкнул. Юноша не укротил гнев, напротив, он схватил стул и пошел на обидчика слабых сирот, который лениво поднялся и совсем легонько врезал ему кулаком. Илларион шумно рухнул на пол вместе со стулом, замер теперь уже надолго.