Дежавю с того света

Сергей будто наяву видел лицо с перепуганными глазищами, держал в руках хрупкое тело, ощущал его незащищенность… И смех, и слезы, ей-богу, потому что ему нравятся девки задорные и здоровенные, чтобы бедра были крутые, груди в руку не помещались, зад торчком и все прочее в том же духе, да чтобы за себя постоять умела. Оседлать такую кобылу становится делом чести, а эта от поцелуя в обморок рухнула.

Нет, не работалось ему. Он захлопнул тетрадь с книгой учета, направился в горницу и Аграфене Архиповне с порога строго бросил:

– Мамаша, мы что, сегодня натощак спать ложимся?

– Капка! Фиска! Где ужин? – заверещала та на весь дом.

 – Садись, Сереженька. А чего Лариосик приходил?

– Да так… Я звал, поручение у меня есть к нему.

– А чего шумно было? – прищурила мамаша маленькие и хитрые глазки, вероятно, подслушивала.

– Пошалили малость.

Девчонки споро собирали на стол: капусту квашеную с клюквой (остаточки после зимы), грибочки соленые, кулебяку, запеченных карасей в сметане, курицу отварную, картошечки со свежим укропом.

Но вдруг Сережа затребовал водки, графин с рюмкой Капка тут же поставила, а у Аграфены Архиповны щелочки приоткрылись, в них бесцветные глаза показались.

– Чего это ты, Сереженька, вздумал?

– Волнение разбирает, мамаша. – Он опрокинул рюмку в рот, занюхал кулаком и закусил куском хлеба. – В гильдию поступаю, довольно нам в мещанском сословии сидеть.

– Стало быть, мы таперича купцами именоваться будем? – не обрадовалась она. – А на что это тебе? Ты поглянь, у нас же все есть, вон стол ломится…

– Мамаша, вы как папаша, царствие ему небесное, тому тоже всего вдоволь было.

Кабы не дед, то косили бы мы до сих пор поля барские. Я размаха хочу, жить по-другому желаю.

– Так ведь пошлины огромадные… – запричитала мать.

– То не ваша забота, а моя. Я без батюшки дело наладил, деньги приумножил в разы. Хочу пароход купить, баржу – Афанасий Емельянович продает, гостиный двор открыть, дом построить, чтобы как у Прошкиного отца… нет, лучше!

– Ты им не ровня, ладно, по девкам вместе бегаете, а чтобы состязаться… они вон какие богатые, как баре.

– Так и я, мамаша, не голь перекатная, погодите, сколочу капитал поболее ихнего, а там и в первую гильдию войду.

– Чем же тебе наш дом не люб, Сереженька?

– Уф, мамаша, вам не объяснишь. Дом указывает на положение, престиж поднимает. Да и простора хочется…

– И на что тебе простор? Вот кабы ты женился…

– Может, и женюсь. Правда, женюсь. Когда-нибудь.