Дежавю с того света

В общем, хватит молоть хрень! Поздно! Больше никогда не поднимай этот вопрос, он меня и так задолбал, а если тебе приспичит поиграть в сострадание, делай это без меня.

– Ну вот, ты и показал свое настоящее лицо, – не без чувства удовлетворения произнесла она, вставая. – М-да, не орел… Прощай.

И он подскочил, задев животом тарелку, которая грохнулась на пол, схватил Камиллу за запястье, пытаясь усадить назад:

– Куда ты? Обиделась? Глупо. Я же сделал, как ты хотела…

– Как ты хотел, – внесла уточнение она, выдергивая руку.

 – Я не настаивала. Пусти, а то позову вышибал. Ты мне не нужен, катись к… жене и детям.

Покровский превратился в ООО – ошеломлен, обескуражен, ошарашен. Он разжал пальцы (ему только славы дебошира, терроризирующего любовницу, не хватало), сверкал очами, глядя в точеную спину Камы, да потирал подбородок, не понимая, какая оса ее укусила.

А она выпорхнула из «Нэпмана» и, оглядываясь, дунула к машине Эрика, который завел мотор, готовясь сорваться по первому ее требованию.

Бухнувшись на сиденье, Кама остановила его, схватившись за руль:

– Стой, стой!

Обмахиваясь плоской сумочкой, она не отрывала взгляда от входа в ресторан, Эрик, естественно, поинтересовался:

– Кого высматриваешь?

– Покровского. Хочется посмотреть на его рожу, когда он выползет из кабака. Думаю, обхохочемся.

– Ты еще и похохотать хочешь? – изумился Эрик. – Тебе мало?

Камилла весело рассмеялась в ответ:

– Мало, мало, мало. Видел бы ты его! Теперь хочу показать тебе жирного кота с брюхом до колен после крушения… Ой, мне звонят… Да где же эта чертова труба, – копаясь в сумочке, бурчала она.

 – Наконец-то… Алло?

– Кама, это Ольга.

Ольга пока приятельница, а Камилле хотелось бы с полным основанием назвать ее подругой, потому что она образец успешной молодой женщины, креативной, харизматичной, умницы и так далее. Дружить нужно с удачливыми людьми, глядишь – их удача к тебе переметнется, она же коварна и непостоянна.

– Добрый вечер, Оля, – заворковала Кама.

 – Почему у тебя голос тусклый?

Помимо тусклости, в голосе Ольги отчетливо слышались драматичные нотки, а слова она чеканила, будто разгневанный начальник крупного производства:

– Зачем Рогозин требовал от меня сказать, как тебя найти?

– Меня?! – Кама озадачилась: откуда Рогозин узнал, что у них побывала она, а не мифическая Елена? – Не знаю… А что ему надо?

– Не сказал, но был в ярости. Два часа назад умерла его жена.