Дежавю с того света

Приложив чистое полотенце к виску, он вернулся в гостиную и поскользнулся на фотографиях. В сердцах он пинал их ногой, с остервенением цедя сквозь стиснутые зубы:

– Дрянь! Дрянь! Дрянь!..

Он позвонил, София схватила трубку.

– Ага, не спишь, – рассмеялся Артем.

– Как дежурство? – поинтересовалась она, иначе минут десять они будут молчать, ведь по телефону мало чего скажешь. Но когда они вместе…

– Полный застой, – ответил он со стоном. – Скукотища… Заезжал Валентин, следак из прокуратуры, потрепались.

Вовчик ему на прощание пожелал покоя и безмятежности, а он замахал руками: «Хочешь, чтобы я без работы остался? Пожелай лучше парочку трупов, а то меня и вас сократят скоро».

София заливисто рассмеялась. Если бы было не смешно, все равно рассмеялась бы, потому что влюблена по уши, счастлива до неприличия… Правда, счастье не совсем полное, тем не менее!

– Я чего звоню… – замялся Артем, но человек он решительный, сразу выпалил: – Давай заканчивать с благотворительностью, я хочу возвращаться домой и видеть тебя каждый день.

Мне надоело нянчиться с Ликой, а с тобой видеться урывками.

Наконец-то! А ей как надоело!

– Это предложение? – якобы не поняла София.

– А то!

– Почему по телефону?

– Ну, отказ по трубе легче переносится.

– Не дождешься отказа… Извини, я перезвоню.

Черт возьми, Борька! В самый замечательный миг! Просунул голову в собственный кабинет, который оккупировала она, и подозрительно уставился на жену. Пока еще жену, но уже только по документам.

– Кто звонил? – разъедало его любопытство.

Пасет! Значит, интуиция и у него трудится. Но зачем спрашивать, если можно услышать ложь? София привыкла ему лгать, поэтому, не моргнув глазом, выдала:

– По работе. Завтра с утра на телевидение.

– Почему ночью звонят?

– Потому что в основном ночью совершаются преступления, – рассвирепела София, – а у нас дежурят. Не мешай, я еще поспать должна.

Терпит. И терпением своим раздражает.

А суть в том, что она его разлюбила, о Борьке вообще речи не идет. Не может человек, пылая нежным чувством к себе, единственному, любить еще кого-то, но сейчас его жалкая рожица вызывала сострадание – более семи лет просто так не выкинешь. София положила ладони на стол, оттопырила локти в стороны, словно собралась встать, но осталась сидеть, давая себе установку вслух:

– Так, надо сосредоточиться… К черту Борьку, он меня не пожалел бы и не жалел.