Гербарий из преступлений

Позавтракал, ибо перед несостоявшейся рыбалкой всего-то выпил чаю, а в половине десятого позвонил Валентину:

– Вы говорили, ваша бабушка жива, жена вашего деда Самойлова…

– Фрола? – раздался сонный голос Валентина. – Ну да, жива. А что?

– Я бы хотел узнать ее адрес.

– А зачем? Это по моему делу?

– Не совсем, – ускользнул от прямого ответа Щукин.

– Понимаете, мне бы не хотелось, чтобы вы ей говорили о нападении на меня. У нее убили не только мужа, но и сына…

– Нет-нет, что вы! Я ничего не скажу, – заверил его Щукин.

 – Мне необходимо кое-что выяснить у нее. Возможно, это поможет разобраться и в вашем деле.

Валентин нехотя назвал адрес. Видно, не верил он в Щукина, но выхода у него не было, ведь жить хочется, это так понятно…

– Кто звонил? – вяло промямлила Муза.

– Следователь, – снова лег в постель Валентин.

– Наконец-то. Я уж думала, он забыл про нас. – Муза прижалась к мужу, закинула ногу на его ноги и пробормотала: – Там что, дождь?

– Угу. Спи.

Как хорошо спится во время дождя, и так уютно дома… Дом.

Вчера, въезжая в гараж, Муза пережила не самые лучшие минуты в своей жизни. Оказывается, так страшно, когда думаешь, что вот-вот в проеме ворот появится неизвестный человек и начнет стрелять. Теперь этот дом, недавно лучший для нее на всем земном шаре, не казался уже безопасным. В самом доме Муза не боялась. Правда, тщательно закрыла шторы, проверила, нет ли где щели, и только потом включила свет. Сейчас рядом с Валентином тоже не страшно, но ведь придется выйти за пределы дома и ограды, и тогда страх обязательно появится. Кто же стрелял? Зачем он разрушил их с мужем покой?

– Из прокуратуры? – изучала Щукина с огромнейшим изумлением в глазах чистенькая старушка, а он стоял, открыв удостоверение. – Я без очков не вижу.

– Принесите, я подожду.

– Ладно, заходите. Золота и бриллиантов у меня нет, так что украсть вам нечего, да и мне дорожить нечем. Чай, кофе, водка?

– Кофе, – войдя за ней в комнату, сказал Архип Лукич. – Я сегодня встал рано, так что кофе выпью с удовольствием, чтобы взбодриться.

– А я, молодой человек, от кофе сплю крепче… – сообщила хозяйка квартиры уже из кухни.

Он рассматривал убранство ее дома. Скромно. Опрятно. Мебель старая. Вообще-то Щукин давно заметил, что лет эдак с пятидесяти пяти люди перестают интересоваться новой мебелью, модной одеждой и прочими материальными ценностями, считая, что жизнь уже прожита, а до смерти того, что есть, хватит по горло.