Кейс, набитый пожеланиями

Грудь маловата, это единственный ее недостаток, а ноги – просто нет слов для описания, и любовью занимается – только пух летит. Вот! Как раз любви, вернее, тяжелого секса, Черкесову сейчас и недоставало, чтобы почувствовать себя человеком. Он уже изголодался по комфорту, спокойствию, нормальной жизни с вытекающими отсюда удовольствиями.

Алла носилась из кухни в комнату, бросая на нежданного гостя недоверчивые взгляды, – кажется, не верила в то, что перед ней настоящий, живой Черкесов. Он налил в бокал добрых двести граммов водки, выпил залпом, закусил кусочком сыра, поглядывая на Аллу с искусительным лукавством.

Почему-то Василий Романович ощущал себя героем. Да, странно, но он вдруг ожил, вернулась былая страсть, забылись невзгоды. Внезапно Черкесов набросился на предмет своего желания с яростью вандала. Он срывал с Аллы одежду, а та что-то пищала, слабо сопротивляясь. Удовлетворив страсть, Черкесов лежал без сил – наступило опьянение, ведь выпил он сразу много, а не ел давно. Лежал и рассказывал Алле о своем чудесном спасении, которому обязан ей, дорогой и ненаглядной. Она молча курила, а в конце рассказа произнесла, все еще не веря ему:

– Тебя ведь похоронили…

– Но я жив! – торжественно воскликнул Черкесов, вскочив с кровати. Он возбужденно мерил комнату шагами – в пиджаке, в мятом галстуке и без штанов. – Да, жив! И знаешь, я найду тех, кто посмел меня убить. Это будет фурор в городе… и не только в городе. Я размажу этих тварей по стенке! Они у меня сгниют в тюрьме! Или убью всех! Я же покойник, меня искать не будут.

Я покажу им… А ты поможешь мне.

Он долго распространялся на тему предстоящей мести, попутно пил коньяк, пока не свалился вусмерть пьяный на кровать.

* * *

Пять дней Черкесов жил у Аллы и не предпринимал абсолютно ничего. Протрезвев, он умерил пыл мстителя и задумался, с чего начинать поиски. Собственно, об этом он думал и в деревне, да только ничего не придумал. Хотя бы точку отсчета найти… Без нее невозможно прояснить инцидент с взрывом машины.

Кому понадобилось устранить его, он все так же не понимал. Впрочем, завистников у него пруд пруди, значит, под подозрение попадал любой мало-мальски знакомый. Но как выйти на истинного врага, когда знакомых куча?

Алла работала допоздна. Репертуар у нее напетый, на репетиции она не ходила, но по утрам постоянно смывалась из дома – по своим женским делам, предоставляя Черкесову возможность думать.