Кейс, набитый пожеланиями

А как я буду что-то доказывать? Пройдет столько времени, пока удастся – если удастся! – доказать, что я – это я… А жена… Она же, дрянь, специально будет свидетельствовать против меня! У, гадюка гремучая!

– Погоди, – увещевал его Андрей. – Ведь все равно выяснится, что Черкесов – это ты. Может, тебя не жена сдала, а твоя Алла…

– У Аллы нет моих фотографий. Лариска дала фотографию из альбома, этот снимок сделан во время выборов три года назад. Пойми, в камеру мне нельзя ни за что. Если подошлют убийцу в камеру, там мне не спастись.

Все, поехали. Мне надо подумать, как быть. Вот, значит, как Лариска меня добить решила! Мол, двойник приходил! Змеюка!

Андрей разочарованно завел мотор и двинул назад. Черкесов всю дорогу ругался, как сапожник, и все его проклятия предназначались жене. Андрей рулил молча, один раз, когда Черкесов, захлебываясь от негодования, вынужден был замолчать, чтобы перевести дух, заметил:

– М-да, вот и жене ты умудрился напакостить…

Он привез Черкесова в свое «общежитие», выпил чаю и засобирался, дав указания:

– Мне пора делами заняться, а ты еще подумай, за что тебя хотят грохнуть.

До вечера есть время. Кстати, раз ты живешь у нас, наряд вне очереди.

– Что? – не понял Черкесов.

– Ну, убраться здесь следует, картошку почистить на ужин. Можешь и пожарить ее, никто не будет против. До вечера.

Когда он ушел, Черкесов огляделся и вымолвил:

– Что тут убирать? Чисто же.

* * *

К семи часам трое фермеров вернулись и повели носом от пригоревшей картошки, которую Черкесов поставил на середину стола.

Он развел руками в стороны, дескать, извините. Ну, не умеет он жарить картошку… Шашлык приготовить, барбекю – это нормальное мужское занятие на отдыхе, да и то забыл, когда последний раз нанизывал мясо на шампур. Его успокоил Андрей:

– Ничего, научишься. У нас ты всему научишься.

Черкесов уловил издевку в словах благодетеля, хотя, может, ему так показалось. Василий Романович вообще-то человек мнительный, постоянно выискивал каверзы против себя, подозревал в интригах и принимал меры зачастую не по факту, а на всякий случай.

Возможно, из-за этого его и убивают. Только причина мизерная. Должно быть что-то более крупное. Тем временем Гриша уплетал картошку, невзирая ни на что, Назар тоже ел, аккуратно отодвигая особо подгоревшие ломтики на край тарелки. Андрей картошку есть не стал, нарезал колбасы и сыра, удовлетворился бутербродами.