Кейс, набитый пожеланиями

Черкесов поморщился:

– Как вы можете есть…

– Еще пару трупов увидишь, поверь, аппетит перестанет пропадать, – сказал Назар.

Гриша достал из сумки пачки денег, две папки, раскрыл их. Одну папку взял Андрей, перебрал листы:

– Что это за документы?

Черкесов словно не услышал, говорил сам с собой:

– Как же дети… когда узнают… что их мать застрелилась. Мне надо поехать к ним, подготовить…

– Кто тебе сказал, что она застрелилась? – выговорил Назар набитым ртом.

Черкесов не понял смысла его слов, все качал головой.

Наверное, представлял, сколько горя и боли принесет смерть Ларисы его детям. На глаза навернулись слезы, он свесил голову еще ниже, не желая показать слабость.

– Чего разнюнился? – грубо бросил Андрей.

От того, что никто из присутствующих не испытывал к нему жалости, от того, что попал в униженное, зависимое положение, а сделать сам ничего не может, наконец, от безысходности Черкесов затрясся в беззвучных рыданиях. Он плакал второй раз в жизни, если не считать сопливого детства.

Даже на похоронах родной матери сдерживал слезы, ведь за ним следило множество глаз, и он хотел выглядеть сильным, мужественным человеком. Но вот за короткий период рыдал вторично. Потому что чувствовал себя загнанным в угол кроликом, предназначенным на обед. И только изредка слетали с его губ горькие слова:

– Как она могла… не подумать… Почему? Это жестоко с ее стороны. Что она хотела доказать и кому? Какая бессмысленная смерть…

– А ведь тебе не жаль ее, – подытожил Андрей, который к Черкесову относился хуже всех.

В его короткой фразе обозначилось презрение, оскорбившее Черкесова.

– Что ты понимаешь! – пыхнул Василий Романович. – Она моя жена, мать моих детей. Лариса была хорошей матерью и плохой женой. Мы давно жили ради детей. Не понимаю… почему она это сделала?!

– А не понимаешь, так заткнись и слушай, – остудил его Андрей. – Объясни, Назар, что ты хотел сказать, а то этот… нехороший человек… мусолит страдания, вместо того, чтобы думать и действовать.

– Твою жену, Василий Романович, убили.

Черкесов вскинул голову, обвел всех испуганными глазами, в которых сквозило недоверие. Видя, что вдовцу нужно пояснить, Назар развернулся к нему корпусом:

– Стреляли с расстояния.

– Откуда ты знаешь? – выдавил Черкесов. Он мигом связал убийство жены с покушениями на него, посему поднял голову, в глазах обозначился интерес.

– Опыт, – усмехнулся Назар.