Колье без права передачи

В тот вечер, когда брат Маши искал со мной ссоры, то есть перед роковым утром, револьвер был со мной, я точно помню. Но когда он исчез… не могу сказать.

– А что баронесса? Вы виделись с нею после всего?

– Она добилась свидания со мной. Рыдала и умоляла вернуть колье. Послушайте, Влас Евграфович… – Свешников вновь принялся ходить по каземату. – Моя участь предрешена. Пусть не повесят, но каторги мне не миновать. В моем положении… порядочные люди… Вы не могли бы принести пистолет?

– Бог с вами! – замахал я руками.

 – Что вы такое говорите? И думать не смейте! Следственные приставы непременно разберутся…

– Если б вы знали, как мне тяжело… – проронил он со слезами в глазах. – Никто не верит, что я невиновен, даже мой отец. Агнесса полагает, что я украл колье, что с этой целью убил ювелира, его жену и кухарку. Но ведь при мне не нашли колье! Хорошо, допустим, случится чудо и мне вынесут оправдательный приговор. Но мое имя опорочено, гордость уязвлена… Как мне жить с этим?

– Не стоит так отчаиваться, – сказал я.

 – Обещаю вам, что переговорю с приставом, который рассматривает ваше дело, и постараюсь убедить его расследовать это тройное убийство тщательнейшим образом.

Я встал. Граф Свешников горячо пожал мне руку, а напоследок высказал просьбу:

– Не соблаговолите передать записку Маше?

– Я не представлен этому семейству, поэтому обещать – обещаю, а вот когда удастся передать… не могу знать.

Мы простились. Тотчас я пошел в следствие, но нужных людей не застал.

Потом стал искать предлог нанести визит баронессе. Зачем? Меня тронула печальная история молодого человека, несправедливо будет, если он безвинно пострадает. В его рассказе основное место отводилось баронессе, следовательно, она, как заинтересованное в возврате колье лицо, должна принять участие в судьбе графа Свешникова и помочь ему, а заодно и себе. Предлога не нашлось, ну да я все равно отправился к ней. Откажет – я не гордый человек, поеду домой.

Я прибыл по адресу. На звонок вышел лакей, важно сообщил:

– Барыня не принимают-с.

– А все же доложи, любезный. – И я протянул ему карточку. – Скажи, у меня к ней неотложное дело.

Лакей взял карточку и замер, не мигая, словно мраморный истукан на кладбище, забыв опустить руку с визитной карточкой. Я, признаться, едва не рассердился и не дал ему тумака, но вдруг вспомнил, что передо мной не просто слуга, а слуга баронессы-иностранки.