Любовь к таинственности, или Плохая память

Ваня тихонько сжал пальцы сестры, мол, замолчи, а она выдернула руку и повторила:

– Почему она умерла?

Дядя Федор съежился, нервно завел мотор и слишком резко тронул автомобиль с места – подняли шлагбаум. Никто не ответил, никто. Лидочка догадалась, что ответ несет в себе нечто страшное, разделившее их семью на «до» и «после», отдалившее каждого на огромное расстояние друг от друга, и теперь их не собрать.

Нянька горько плакала, когда думала, что ее никто не видит, но Лидочка все видела, все замечала.

И то, что дядя Федор избегал ее, и то, что отец прятался в кабинете, и то, что Ванька стал угрюмым. Однажды она поймала дядю, когда тот не ждал этого, пристала:

– Мне кто-нибудь ответит?

– Что ты хочешь, Лидуся?

– Ты знаешь. Почему мне не говорят правды?

– Видишь ли, дорогая, люди уходят. Иногда уходят. К Богу. Но их души с нами…

– Дядя! – перебила она. – Ты проектируешь самолеты, летал за облаками, а говоришь про Бога? Нет там никого, ни душ, ни Бога, ты это знаешь.

– Есть, Лидочка. Ты потом поймешь…

– Почему умерла мама? – заладила она, понимая, что он уходит от ответа, подло уходит.

– Она сама так захотела.

– То есть… она сама? Сама захотела умереть?

– Да, Лидочка. И не нам судить ее, не нам.

Он пошел к лесу, Лидочка выкрикнула с отчаянием:

– Но почему? Почему?

– Извини, – не оборачиваясь, произнес дядя. – Я и так сказал больше, чем следовало.

Лидочка много читала. В романах героини уходили из жизни, потому что запутались, потому что их охватывал страх, потому что они были слабыми, глупыми дурами.

Но мама! Она не была глупой, не была дурой. Мама не могла этого сделать! Кто-то должен подтвердить. Или развеять сомнения. Она побежала к брату в комнату. Он читал, как всегда, читал, Лидочка присела на край кровати, опустила книгу.

– Чего ты? – равнодушно спросил Иван.

– Мама сама, да? Я знаю, что она сама.

– Ну так, если знаешь, чего спрашиваешь?

– Как она? Чем?

– Настырная ты, Лидка. Зачем тебе знать? Что это изменит?

– Хочу знать, – упрямо повторила Лидочка, ловя его взгляд.

– Она оставила записку: «Я сама так решила, никто не виноват». А потом приняла яд. Утром ее нашла домработница и дала папе телеграмму.

Лидочка затряслась от беззвучных рыданий. Ваня испугался, обнял сестру, заговорил, гладя по спине и волосам, утешая:

– Ее не вернешь… Не надо, Лидуся, не плачь…

– Она нас бросила, бросила! – захлебывалась рыданиями Лидочка.