Кровавая свадьба

Когда он встал – а на свадьбе любимой дочери собрался весь цвет города, первые люди, – зал уважительно… заткнулся. По-другому и не скажешь. Приятно. Приятно сознавать свою значимость, Железный Феликс любил поклонение, лесть. Он выдержал долгую паузу, слушая дыхание зала, который ждал, что же скажет король. Слегка располневший, вдовствующий и не желающий вторично связывать себя брачными узами к глубокому прискорбию львиц города, внешне он был очень даже хорош. Седая борода, голубая проседь в черных волосах и глаза оленя просто очаровывали женщин, особенно молодых и красивых, которых часто видят в его автомобилях, причем редко одно и то же личико показывается в окошке дважды.

Феликс еще раз обвел взглядом зал, поднял рюмку и тихо, но внушительно сказал:

– Горько.

Жених с невестой поняли: это приказ угодить публике, придется целоваться. Снова руки невесты оказались на плечах жениха. Среди тишины раздался громкий совет:

– Ты взасос ее!

Ржание советчика подхватили за столами.

М-да, выражение не соответствует уровню общества, рвущегося в аристократы. Да где ж их взять-то, аристократические манеры? Желаемое – не действительное, принятые внутрь градусы снимают налет аристократизма, а за ним просматривается… лучше не вдаваться в подробности.

Жених посмотрел на отца невесты с немым вопросом. Феликс едва заметно кивнул, мол, выполняй требование, ибо известно: кто платит деньги, тот и музыку заказывает. Жених аккуратно отвел фату, взял невесту за шею и впился ей в губы тем самым поцелуем «взасос», которого потребовали гости.

Раздались аплодисменты и громкие одобрительные выкрики. Через мгновение жених отпрянул, грубо оттолкнув суженую, но, спохватившись, виновато оглядел столы. Кажется, никто ничего не заметил…

Герман, старший брат невесты и точная копия Железного Феликса, только вместо бороды он предпочитал носить усы, одобрительно захлопал в ладоши у себя над головой, поддерживая аплодисменты гостей.

Одновременно покосился на неподвижно сидевшую рядом подругу. Рита единственная не проявляла бурной радости, глядя на молодых, напротив, на лице ее застыла похоронная маска. Герман закинул руку на спинку стула подруги и процедил с улыбкой:

– Вывеску смени.

– Сменю, – холодно отозвалась Рита, даже не удостоив его взглядом, – когда ты научишься вести себя, как твой отец. И вообще, оставь меня в покое.

Всем уже было не до молодоженов.