Кровавая свадьба

Кто-то из тех, кто был на свадьбе!

– Так ты не думаешь, что это сделал тот мальчик… Егор?

– Разве я похож на идиота?

– Почему же ты согласился и… и… позволил его… раз не он?

– Потому, – вяло отозвался Герман.

Опьянение не наступало, боль обострилась, его начала бить мелкая дрожь, словно он замерз. Герман отхлебнул из бутылки, которую не выпускал из рук, и пояснил Рите, нервно сжимавшей рюмку:

– Пусть думают все, что убийца найден, что я считаю им Егора. Пусть так думают. И настоящий убийца тоже.

Я сам его найду. Обязательно найду.

– И что потом?

– Убью, – спокойно сказал он, запивая из бутылки страшное слово.

– Ты несправедлив к Егору. – Рита старалась говорить мягко. – Каково ему сейчас в тюрьме? Славный паренек попал к отребью, обвиняется в убийстве… ему тяжело…

– Переживет, – жестко отрезал Герман. – Я должен найти эту сволочь, а для этого мне надо, чтобы парень… понимаешь? Зная, что на Егоре висит подозрение, убийца успокоится и выползет наружу.

Обязательно выползет, я уверен. А парень… ничего с ним не случится. Посидит немножко, потом я компенсирую ему моральный ущерб.

– Разве возможно это компенсировать деньгами?

В следующий момент бутылка полетела в стену, раздался почти взрыв, и осколки посыпались на ковровое покрытие. У Риты бешено заколотилось сердце от испуга, а побагровевший Герман с вздувшимися на шее жилами закричал:

– Хватит о Егоре! Моего отца убили! Вдумайся: у-би-ли! Кто-то выстрелил в него на свадьбе дочери.

Кто-то продумал все до мелочей, действовал хладнокровно. И это кто-то из приглашенных на свадьбу, он сочувственно пожимал мне руку (Герман в сердцах ударил ладонью по кровати), похлопывал ободряюще по плечу, а возможно, и слезу пустил. Да я холодею, когда думаю, что бродит он среди нас, что он из тех, с кем отец пожелал остаться наедине во время фейерверка, кому доверял. И я клянусь, что вычислю его. И прикончу вот этими руками! Я уничто…

Он осекся на полуслове, заметив потрясенную, сжавшуюся Риту.

– Прости, Рита, – взял ее за руку, потянул на себя. – Я напугал тебя… прости. Мне… я любил его. Он был замечательным человеком, теперь его нет и… никогда не будет. Никогда. Вдумайся в это слово: никогда… Страшно звучит… Рита… ты мне нужна… очень…

Наткнувшись на рюмку, которую она так и сжимала обеими руками, Герман вынул ее и отбросил в сторону. Звякнув, рюмка разбилась.