Кровавая свадьба

 – Она скользнула к нему под одеяло, теснее прижалась. «Надо поспать, – подумала она, – а то мерещится всякое. Я становлюсь истеричкой».

Интуиция ее не обманула. На дереве находился наблюдатель в черной одежде. Когда Рита торопливо задернула штору, он выждал несколько минут, убедившись, что штора не шевелится, значит, наблюдать не за чем, опустил веревку так, что та, перекинувшись через мощный сук, коснулась обоими концами земли. Соединив концы веревки, человек спустился вниз, потянул за конец, быстро смотал веревку и был таков.

6

Странное дело, Железный Феликс не отличался ни жестокостью, ни кровожадностью, ни алчностью… Впрочем, алчность – понятие растяжимое, и смотря в каком разрезе это слово понимать. Феликс любил деньги, сумел много «прихватизировать» бессовестно, но, господа хорошие, кто из наших нуворишей заработал денежки кайлом и лопатой, утверждает Петр Ильич. Таких нет, или почти нет. А Феликс, хоть и хапнул, но делился, он был щедрым человеком. Субсидировал различные городские мероприятия, дал деньги на операцию за бугром больному ребенку, а школе, где учились его дети, покупал оборудование, постоянно делал крупные вливания в детский дом.

Разве можно его втиснуть в рамки негодяя? Несправедливо. Но вот что интересно: в людях, пришедших почтить его память, мелькали затаенный страх и неприязнь. Они заходили в фойе ДК, где лежал Феликс, одну-две минуты молчали у тела, положив цветы, уходили, некоторые не скупились на слезу. Скорбь подчеркивала траурная атрибутика, включая заунывную музыку классиков всех эпох. Через какой-то час Феликса трудно было разглядеть за снопами букетов, которые периодически убирали в сторону две женщины с важно-ответственным видом. Что же заставило всех этих людей, которых в подавляющем большинстве Феликс не мог знать лично, прийти сюда сегодня? Вековой страх раба, уважающего хозяина только за то, что тот вытянул из него соки? Или затаенное торжество все того же раба, пришедшего полюбоваться кончиной деспота? Однако проводить Феликса пришел едва ли не весь город.

Марат долго сидел у тела тестя возле юной жены и ее брата, скучал, наконец, вышел покурить, присоединившись к отцу, стоявшему на улице в тени.

– Гробешник, видал, какой? – спросил Леонид Гаврилович, когда они медленно пошли вдоль аллеи. – Из самой Москвы самолетиком приперли. Герман тоже пыль в глаза любит пустить. Теперь думает, что Железный Феликс – это он. О, мать идет… Глянь на фотокарточку, пилить будет.