Любовница Синей бороды

– Синьор Монтеверио, – начал Щукин, во все глаза изучая итальянца, так как все-таки подозревал этого внешне приятного принчипе в коварстве. А что, разве не может быть у Монтеверио желания повесить портрет прародительницы или просто родственницы в своем дворце как память о России? Сто процентов, что такое желание у него есть! – Нас удивила кража «Любовницы Синей Бороды». Говорят, картина – вовсе не шедевр.

– С точки зрения живописи – да, она несовершенна. Но в ней есть загадка, и к этой загадке прилагается ключ.

Все, что угодно ожидал Щукин, но не это. Тайна?! С ключом?! Значит, есть код, шифровка?! Экстравагантно звучит, особенно в наше время.

– Вы хотите сказать, картина должна приоткрыть… что?

– У вас есть время, господин Щукин?

– Сколько угодно.

– В таком случае я расскажу то, что мне известно. Мои предки по крохам собирали сведения о людях, имевших отношение к картине. Говорят, время открывает свои тайны, но, как оказалось, оно и прячет их. Моим предкам удалось много узнать, однако они не нашли картину, а без нее… Нет, пожалуй, вам лучше послушать эту историю целиком.

Итак…

1819 год. Наташа

В 1819 году осенью на дороге арестовали богатую русскую помещицу Агриппину Юрьевну Гордееву, когда она пыталась бежать из России, захватив картину. Ее дочь Наталья Ивановна Гордеева осталась одна в семнадцать лет и, не послушав мать, которая приказала ей ехать в Неаполь к дяде, вернулась в Москву, куда увезли Агриппину Юрьевну жандармы. С ней были трое – управляющий Иона, кучер Фомка и горничная Анисья.

В Москве Наталья Гордеева решила пока поселиться на старой квартире, в которой она жила с матушкой, но надумала непременно сменить ее. Свет презирает обедневших дворян, а живя в скромной квартире, девушка стала бы вровень с теми, кого судьба невзлюбила. Но Гордеевы, к счастью, богаты, отсюда и жилье приличествует снять подобающее состоятельным людям. Поднявшись на второй этаж московской квартиры, Наташа поежилась:

– Холодно-то как…

– Камин в сей же час растопим, а внизу печку, – засуетился Иона у очага.

– Не до сна мне, – согревая пальцы своим дыханием, сказала девушка. – Но ты и сам-то на ногах едва держишься.

– Старый пень на вид трухляв, а корни у него крепкие. Наташа, Агриппина Юрьевна заругается…

– Полно, Иона, утомил ты меня за обратную дорогу.