Месть без права на ошибку

– Файтонс его уложил, – раздался над ним голос отца. – Отличный выстрел. Я стрелял, но попал где-то в области груди, надо будет посмотреть, куда попал. Кабан только дернулся. Смотрю – несется прямо на меня. Свирепый. Мне впервые стало страшно. Файтонс подскочил ко мне и с одного выстрела… Я ему теперь обязан. Да… Погонял он нас. Стреляли много, а ему хоть бы что. Либо мимо, либо шкуру царапали. А бегает как! Собак загнал. Отличная охота.

– Помучили вы его здорово, – пожалел кабана Сергей.

– Сережа, ты когда-нибудь бываешь в духе? Чего тебе не хватает? – Павел Сергеевич начал заводиться.

– Мне, папа, всего хватает.

Сергей встал перед отцом лицом к лицу, чуть наклонив голову вперед, отчего взгляд исподлобья сделался колючим и непримиримым. Павел Сергеевич терпеть не мог это выражение с мальчишеских лет сына, но умел владеть собой.

– Тогда смени мимику, – сказал он мирно.

– Yes, сэр. (Действительно, лицо сына стало другим.)

– И обратись к психиатру.

– Yes, сэр.

М-да, нервы иной раз и Павла Сергеевича подводили.

Он покраснел от негодования, бугры над бровями вздулись, задергался левый глаз, к счастью, подошли хозяева охотничьего угодья, отец переключился на обсуждение меню. Печень по-охотничьи – первое блюдо после такой охоты, вырезка в глине – готовится под костром, жаркое по-литовски гинтарас на сковородке…

Сергея тошнило. А когда в кабана вонзились отточенные ножи, он быстрым шагом ушел прочь. Убитый зверь… Лора… полуприкрытые глаза… веревки, перетянувшие мышцы… темная дыра вместо глаза…

На метровых вертелах жарили печенку над костром.

Выносили столы и раскладные стулья – кабанчика решили съесть на свежем воздухе. Сторож с Зосей заворачивали большие куски мяса в марлю, сверху обмазывали глиной, укладывали в специально подготовленную яму. Копошащиеся люди напоминали первобытных дикарей, смысл жизни которых – пожрать. Сергей лениво открывал бутылки, наблюдая издали за отцом, который держал в окровавленной руке сердце и показывал каждому в отдельности. Попал в мышцу сердца!

– Он бежал мертвый.

Я застрелил убитого зверя, – удивлялся Файтонс.

– Таких примеров много, – начал занудливо старик Бельзин. – Вот на войне был случай…

Его не слушали, потихоньку расходились под предлогом неотложных дел. Его «случаи» на все случаи надоели до смерти. Подошла очередь показать сердце Сергею, он с отвращением отвернулся от окровавленной руки:

– Уволь, папа, это твои радости.

– Ты слабак, – не преминул поддеть его Тернов.