Не все могут короли

Живут же, подлюки!

В летнем костюме цвета слоновой кости и в сопровождении Акулича Яна Львовича, тоже бизнесмена, Арамис подходил к своему молодежному клубу, который прославился не только в городе, но и за его пределами. Заканчивался ремонт, остались последние штрихи перед сезоном, когда в клубе будет негде яблоку упасть. Они остановились напротив входа, Арамис, показывая на фасад, с азартом, присущим людям увлеченным и деятельным, рассказывал:

– Слева от входа будет вертикально висеть название: «Клуб “Корлеоне”».

Я заказал вывеску – супер. Не просто горит, а сверкает! Искрами, искрами выстреливает! Тем самым привлекает внимание. А над входом разместим две пляшущие фигуры, как я видел во Франции…

Пока Арамис что-то показывал своему приятелю, явно хвастался, баба Нюша успевала по сторонам поглазеть. Привычка у нее такая, можно сказать, шпионская привычка. Но разве не входит в обязанность шпионов вертеть головой на сто восемьдесят градусов? А она просто так, даже не из любопытства, а потому что ее глазам требуется постоянная смена объектов.

В этот момент из окна джипа высунулось…

– Зин, Зин, чего это? – толкнула локтем товарку.

– Где? – спросила та.

– Да вон… в джипе… высунулось…

– А, так это ружье… Ты совсем плохая? Ружья не узнаешь?

Тем временем Акулич, оценив проект Арамиса, отрицательно качнул головой:

– С левого бока, говоришь? Несерьезно.

Детишки сдерут твое название до открытия, дай бог, если их током не долбанет, а то ты же еще и виноватым окажешься. От них следует все вешать как можно выше, чтобы не достали…

Внезапно в типично городском шуме, в котором соединились голоса людей, звуки работающих моторов автомобилей, протяжный стон тормозов и так далее, раздался одинокий хлопок. Он был слишком громким и резким, чтобы не обратить внимания на этот в общем-то своеобразный, непривычный и холодный звук.

Конечно же, большинство догадались мгновенно: это выстрел.

Выстрел – и, казалось, жизнь в городе мгновенно замерла, лишь отголосок этого непривычного хлопка для мирного времени дрожал в знойном воздухе, нагнетая атмосферу неотвратимости.

Горбанев вырулил из личной комнаты отдыха в кабинет, застегивая рубашку, плюхнулся в кресло, отдышался.