Не все могут короли

Растений на пятачке много, поражают разнообразием, благоухает клумба утром, днем и ночью, а хочется посадить еще, у Раисы масса книг по уходу…

Ее насторожила тишина в гостиной, она обернулась. Сын стоял с опущенной головой, сунув пальцы в карманы джинсов, нечто трагическое читалось в его позе.

– Ты пугаешь меня, – сказала мать.

– Да? – вскинул он глаза на нее. – На этот раз ты права, мама…

– Что? Что тебе сказали?

– Ма, ты сядь…

– Я хочу знать, что случилось. С Вито?

Ипполит про себя отметил: все же она понимает, что ее младшенький если еще не подружился с неприятностями, то исключительно из-за везения, а оно своенравно.

Но пора ей сказать правду:

– В твоего мужа стреляли…

– А! – ахнула она, превратившись из ледяной статуи в обычную женщину. – В Арамиса? И… и что? Он… – она сглотнула сухой ком. – Он…

– Его отвезли в больницу, – поспешил Ипполит немного успокоить мать, она близка была к обмороку. – Он в операционной.

Раиса заметалась, как мечутся люди в горящем доме в поисках выхода, зачем-то схватила шаль, потом бросила ее, побежала к лестнице, вернулась:

– Надо позвонить Павлюку… он хирург… высококлассный…

– Мама, со мной разговаривал Павлюк перед тем, как уйти в операционную.

– Это хорошо… – Она опустилась на диван. – Тогда… мне надо в больницу. Я не смогу сидеть и ждать здесь. Ты отвезешь меня?

– Конечно.

Горбанев въехал на дачный участок, внимательно огляделся по сторонам, как последний вор.

Впрочем, он и есть вор, крупномасштабный – по квартирам и карманам не тырит, только у государства, да и то когда многие тырили, сейчас он бизнесмен. Наблюдая за ним, Алла ехидно усмехнулась:

– Ты кого-то ищешь?

– Соседей. Моей сразу настучат, что я приехал не один.

– Думаешь, она не догадывается?

– Догадываться – одно, а знать… Выходи, поблизости никого. Быстрее, Алла! Дверь на террасу открыта.

А она не торопилась, нарочно вышагивала поступью королевы.

Иногда ее так и подмывало врезать Толику пощечину и навсегда уйти. Но есть такая ненужная штука в человеке: любовью называется, и она не просто зла, а очень зла. На досуге Алла рассуждала, что ученым следует не над новыми технологиями работать, а совершенствовать человеческий организм. Главное, вырезать орган, отвечающий за влечение к определенному человеку, желательно ко всем дышать одинаково ровно, без придыханий.