Ночи с Камелией

Это достаточный мотив для убийства, не так ли?

Виссарион Фомич переплел пальцы, сложив их на животе, выпятил нижнюю губу и снова после раздумья согласился:

– Пожалуй, мотив серьезный.

Про себя Зыбин хихикал – он наметил сразу три версии, как только стало известно, что у Долгополова была любовница. Эти версии лежат на поверхности и, как правило, отставляются за несостоятельностью, но их непременно следовало учесть, потому что пути Господни неисповедимы.

– Меня радует, что я полезна следствию, – вдруг очаровательно улыбнулась Марго.

От былого гнева не осталось и следа. – Дадите мне задание?

– Да уж дал, – отмахнулся он.

Внезапно ему пришла мысль: а Ростовцеву весьма просто удалить от себя, заодно она сослужит полезную службу.

С высшим сословием крайне трудно, эти господа, заботясь о чести и стараясь произвести хорошее впечатление (хотя тайно творят черт знает что), не откровенничают с полицией, мало того, презирают служителей порядка. Зато с удовольствием сплетничают в кулуарах, а в кулуары Маргарита Аристарховна, в отличие от него, доступ имеет.

Да, он намерен сделать ее сиятельство своей осведомительницей, посему смягчил тон:

– Вот вам задание. Проникните в самую суть сплетен. Людям лишь кажется, что они мудры и предусмотрительны, держат за дурачков остальных. Сие есть глубочайшее заблуждение, оттого скандалы случаются чаще, нежели хотелось бы. Мне нужны сплетни о всех трех подозреваемых. И не вздумайте, сударыня, руководствоваться личными симпатиями.

Как вы говорили, племянник должен был передать записку Галицкой?

– Мне ведь сказала это Прасковья Ильинична, – забеспокоилась Марго. – Вы не должны меня подвести.

– И не подведу. Я, сударыня, в следствии, почитай, всю жизнь, начинал юнцом на побегушках. Сами-то не проговоритесь Долгополовой о моих подозрениях.

– Вы меня оскорбляете.

– Предупреждаю, ваше сиятельство, ибо знаю женщин. Доверчивые существа, отсюда… У меня все, а у вас?

Марго подскочила.

Выгоняет ее! Да он невежа… Впрочем, Виссарион Фомич дал задание! Разве это не победа над ним? Еще какая!»

4

Характеристика Сирина, которую дала жена Зимовца, оказалась более чем точна, к ней София добавила бы – разумеется, то, что бросилось в глаза, – врожденную трусость. Только увидев удостоверение Артема, еще не зная, с чем к нему пришли, Сирин весь съежился, глаза его забегали, губы затряслись и посинели.