Он и она минус он и она

Я много раз предлагал Камилле переехать с сыном ко мне, купил квартиру… То, что Ваня мой – это простая арифметика. Честно, так хотелось исправить ошибку, наладить и отдать все то, что я не отдавал эти годы… ну и, разумеется, не получал сам.

Разве мог я подумать, когда расставался с Камой, что для меня станет важным сын? Я же его не хотел… от этой мысли становилось не по себе. И вообще, самое страшное наказание – одиночество. Да, да, оно обостряется, когда рядом спит, дышит, говорит, требует, да просто живет бок о бок совсем чужой человек.

Я задался целью вернуть все, как должно было быть… Но теперь Камилла сказала мне «нет», она не могла сделать несчастным Костю. Я не отказался от уговоров, обещал взять на себя переговоры с Костей, и тут ваша дочь окатила меня кипятком. А сказала следующее спокойно, без эмоций:

– Конечно, ты можешь рассказать ему, что его жена дрянь. Ты верно рассчитываешь: он должен оскорбиться и даже выгнать меня, неблагодарную, вместе с Ванькой, другой так и поступил бы… Только не Костя.

Уверяю тебя, он простит. И я не смогу уйти. Пока Костя не знает, то и не страдает, не чувствует себя униженным, обделенным. Ну, может, подозревает… тогда он не хочет знать, потому что никогда меня ни о чем таком не расспрашивал. Но как только узнает… после этого я уже не смогу с тобой быть, понимаешь? Каждый раз, когда я буду задерживаться… ты сам знаешь, что будет твориться с ним.

– Но почему, почему ты не хочешь уйти? Ведь не хочешь! – негодовал я, да что там – злился! – Его переживания пройдут, все проходит.

– Не могу, не проси. И так поступаю плохо, очень плохо… Да, я тебя люблю, это было со мной все годы, но и Костю тоже люблю… по-своему. А еще его любит Ваня, с этим я обязана считаться. Двух человек сделать несчастными, в первую очередь родного сына? Нет. Выбирай, Платон: либо все остается по-прежнему, либо… Выбирай ты.

И вот второй раз в жизни я смирился, принял условия Камиллы. А другого ничего не оставалось, ведь всю эту ситуацию создал я сам, винить было некого.

Условия-то принял… но на словах. Мы произносим слова, не вдаваясь в смысл, а он огромный, когда он доходит до мозгов, ужасает масштабом, таким словом для меня стало «навсегда». Представьте: вы чего-то не хотите до смерти, но так будет до конца ваших дней – это и есть навсегда. Не устраивало меня такое будущее, человек жив, пока надеется, я и надеялся, верил, что Кама рано или поздно передумает.