Четыре угла коварства

Павел и не надеялся встретить идентичность, вот если б какую-никакую идею выудить из хроники, мотив получить…

Глаза устали, Павел потянулся и завалился на кровать, закинул за голову руки, смотрел в потолок… Брелок, стакан, отпечатки из головы не выходили. Скрипнула дверь, у нее протяжный звук, когда открывают, эту особенность знает мама и чуть придавливает ее ногой, прежде чем открыть. Павел повернул голову – вот те на! Лора уже закрывала за собой дверь, он бросил ей:

– Воспитанные люди стучатся.

– Чш! – приложила палец к губам Лора, идя к нему и плутовски улыбаясь. – Не кричи, а то всех разбудишь.

Халатик полупрозрачный, под ним слегка просвечивает тело, на теле, кажется, ничего нет, если только белье не телесного цвета. Как говорит Женька Сорин – ничёсе! Лора присела на край кровати (белья на ней нет), ну-ну. Павел молчал, а стоит ли говорить? Разумеется, он догадался, зачем она притащила свое роскошное тело в данную минуту к нему, и выжидал, про себя потешаясь.

Поскольку Павел не проронил ни слова, ей почудилось, он выпал в осадок, Лора приступила к обольщению:

– Не ожидал?

– Разумеется, нет.

– А я иду мимо, смотрю – у тебя свет…

– Серьезно? Как же ты могла идти мимо, если моя комната последняя, за ней тупик, а твоя комната в другом конце квартиры?

– Ха-ха-ха-ха… Ну, я увидела свет на полу из-под двери.

– Дверь пора заменить, закончу дело и займусь этим.

– Что за дело, которое вспоминается по такому пустяку и в такой час? – растопырила она глаза.

– Ты хотела сказать, при таких обстоятельствах?

Павел красноречиво провел рукой на дистанции вдоль ее силуэта, небрежный жест дал повод стать смелей, не успел он глазом моргнуть, а Лора уже без халата стояла во всей нагой красе. Она осталась довольна произведенным впечатлением – у Павлика глаза на лоб полезли, дар речи пропал, ну так есть от чего офигеть, ни одного мужика не найдется, чтобы он не захотел этого тела.

Лора поставила одно колено на кровать, неожиданно наклонилась к нему, упираясь руками о подушки, и, приблизив лицо к его лицу, заговорила тихо, проникновенно:

– Павлик, я так мечтала об этом дне…

– Сейчас ночь, – тихо поправил он.