Париж в кармане

Скорее, любопытство промелькнуло в ее лице, нежели удивление, которое тут же сменилось… да, пожалуй, мольбой. Тем временем юноша прошествовал к стойке бара, а Ставров, прихватив бокал с коньяком, двинул к ней, лавируя между столами и стульями. Поставив бокал на стол, сел напротив, не спросив разрешения, и откровенно изучал девушку как редкостный экспонат. Она не запротестовала, напротив, как будто чего-то ждала.

– Эй, тут занято, – услышал он мужской голос.

Нехотя повернул голову. Юноша, спутник девушки, стоял у стола, держа в руках две чашки кофе.

Нечто петушиное в его облике едва не рассмешило Ставрова, но он лишь выразительно вздохнул, мол, мне тебя жаль, и обратился к ней:

– Это твой жених? (Она чуть заметно качнула отрицательно головой.) Муж? (То же движение головой.)

Ставров медленно, небольшими глотками, выпил коньяк и неожиданно даже для себя предложил ей:

– Поехали ко мне?

Она… согласно кивнула и встала.

– Алиса, ты куда? – взволнованно и вместе с тем изумленно спросил юноша.

– Ухожу, – просто ответила она.

– С этим? – вытаращился юноша. – С первым встречным? Ты же его не знаешь!

– Ну и что? – сказала без выражения и последовала за Ставровым.

А в это же время колеса рассекали лужи, образовывая с двух сторон мотоцикла по два веера воды. Он летел с бешеной скоростью, почти ничего не видя впереди, так как ливень заливал стекло на шлеме. Иногда, проезжая по ровной дороге, дергал руль на себя и ехал на одном заднем колесе, презирая опасность.

Когда-то, после плена, товарищи дали ему кличку Лазарь – воскресший из мертвых, кличка приросла, настоящее имя забыл. С тем, давнишним, именем он жил в другой жизни, где существовали понятия и ценности тоже другие, может, и важные, но ему не пригодившиеся. Затем ту жизнь разом отсекли, осталась она где-то далеко-далеко и почти изгладилась из памяти. А из нового периода он видел вспыхивающие точки, слышал – вью, вью, вью… Прямо в него летели пули, но облетали. Он знал: они не попадут. Лазарь воскрес, чтобы жить вечно.

У пятиэтажной «хрущобы» почти на окраине города остановился, вкатил мотоцикл в гараж для автомобиля. Сняв шлем, постоял с минуту под ливнем, подставив лицо потоку, потом, перемахивая через несколько ступенек, взбежал на второй этаж. Открыв дверь квартиры, задержался на пороге. Понял, что там пусто, но все-таки крикнул:

– Лина!

Ему ответила тишина, встретила его темнота. Лазарь почувствовал пустоту и внутри себя.