Париж в кармане

– Нет у тебя подруг, насколько я знаю! Не ври! – повысил голос. Он ведь не из тех, кто просит, уговаривает, поэтому дальнейшая просьба выглядела приказом: – Останься.

– Хорошо, – не встала в позу обиженной Алиса.

Он осатанел, заходил по тротуару, размахивая руками, забыв, что это улица и здесь полно народу:

– И ты так спокойна… Я же обнимался с другой! Да возмутись же, в конце концов! Права качай! Что ты за человек?

– У меня нет на тебя прав, у тебя на меня тоже, – тихо ответила Алиса. – Я останусь, пока ты хочешь, чтобы я была с тобой.

Она кусала губы, сдерживая слезы, но они все равно полились. И Ставрову, довольно жесткому человеку, стало жаль ее. Кто сказал, что жалость унижает? Ставрову тоже хотелось, чтобы кто-нибудь пожалел его, например, Алиса. Но никогда в этом ей не признался бы. Стоя на тротуаре посреди улицы, он прижал Алису, целовал в ухо, висок и бормотал, бормотал искренне:

– Я негодяй, Алиса. Прости меня. Я нарочно устроил спектакль. У меня никого нет, кроме тебя.

Ты простила?

– Да.

– Но почему? Почему ты мне все прощаешь?

Она пожала плечами, беззвучно плача. Так выяснил, что ей часто бывало больно и не так-то просто она принимала его свободолюбивый нрав. Однако после того случая в Ставрове произошел перелом. Если раньше со страхом воспринимал собственное закабаление, теперь находил отдохновение только у Алисы, летел к ней на всех парах. А она все так же начищала его туфли, стирала, готовила еду и светилась счастьем. Он, оказывается, способен дать счастье! Мысль согревала.

О письмах постепенно забывал и он, и Леха. Изредка, наткнувшись в ящике бюро на конверты, Ставров брал их в руки, но не разворачивал, с минуту держал и бросал назад. Что это было? На этот же вопрос Леха разводил руками:

– Идиотов на свете много.

Так проходили недели…

22 августа

Тогда Ставров чувствовал одно: еще немного, и кровь разорвет вены. Между руками, покоившимися на поверхности черного стола, лежал конверт, слепил глаза белизной.

А Марк не мог вскрыть, предчувствовал: там запечатано нечто страшное. Машинально переговаривался с секретаршей. Просили срочно передать, это очень важно. Кто? Неизвестно, оставил на проходной молодой человек в мотоциклетном шлеме, предупредил, что Ставров ждет это сообщение.

Марк с минуту таращился на конверт, забыв о секретарше. Она открыла пухлый ротик в блестящей помаде цвета сливы:

– Я могу идти?

– Да… Стой! Позови Леху.