Париж в кармане

Как она банки грабила и всех мужиков обставила. Вот жизнь у кого-то!.. Что-то с людьми приключается, куда-то едут, от кого-то бегут и рождаются с красотой. А я прожила скучно свой век. И зачем родилась? Вот смотри, ее заставят залезть в банк, сына потому что украли. А она их потом в этом банке запрет, сама сбежит, но деньги не возьмет. Она… вот он, сволочь последняя. Так у него деньги и заберет, сейф откроет и заберет. Ох и молодец, девка! Улетит с миллионами.

А Ставров оцепенел. Сима с ее дурацкими киношками подсказала ключ к разгадке, вызвав смертельный холодок.

Страшные догадки перемешались с сомнениями. Он медленно поднялся, стараясь не упустить важные, толком не сформировавшиеся мысли, закопошившиеся под черепом, отчего, казалось, даже волосы шевелились. Женщина! Да, все дело в женщине. Невероятно! Быть того не могло! Однако в логическую цепочку вписались и «приветы из ада», и падение Алисы с лестницы, и банковская афера. Да, да, да! Женщина! Которая прекрасно знала его, также знала, что и где лежит. Но в том-то и дело, только одна-единственная женщина была способна так изощренно издеваться над Марком, но она НЕ МОГЛА ЭТОГО ДЕЛАТЬ!

Ставров вышел на террасу, залитую ласковым августовским солнцем, сел на ступеньки и подозвал Леху. Тот еще не видел босса более мрачным, Ставров даже побледнел, а Леха списал это на похмелье:

– Муторно, босс? Опохмелись.

– Я, кажется, знаю… женщину…

– Что столкнула Алису? Или что бабки хапнула?

– Обеих.

– Кто они? Откуда?

– Оттуда, – указал глазами под ноги.

В это же утро

Хрупкая женщина взяла над ним верх. Чем же? Пониманием, человеческим участием. Это же так просто – понять и принять, тогда вокруг оживают даже камни. И вот Лина уезжает. Ненадолго, как пообещала, однако это «ненадолго» нужно еще пережить в одиночестве, в четырех стенах, когда сутки становятся сплошной тьмой. Лазарь ненавидел все, что не связывалось с Линой. Но иногда, в одиночестве, его посещали мысли, что она совсем не та, за кого себя выдавала, что он ей нужен для выполнения цели, а потом… Когда он доходил до слов «а потом», сразу останавливал себя: «Нет, это все моя болезнь, она делает меня подозрительным.

Если бы Лина хотела, давно бы меня… или не вернулась бы. Все болезнь, проклятая болезнь».

Сегодня он верил ей, верил, что она вернется, и собрался ждать хоть вечность. Лина нервничала, то и дело принималась плакать.