Париж в кармане

Кожаная куртка с молниями, кожаные брюки и армейские ботинки – это он, тот самый мотоциклист. Ставров впервые видел его без шлема. Лицо закрыла густая и неопрятная борода, волосы отросли до плеч, а глаза сверкали звериной яростью. Да, это, вне сомнения, он. В руках его не было пистолета, значит, решил убить Марка другим способом.

Тем временем бородач рассматривал Ставрова, слегка подавшись корпусом вперед и вытянув шею.

– Тебе чего, гангстер? – вдруг услышал Ставров спасительные нотки. К ним подбежал Леха и остановился сзади бородача.

«Гангстер» покосился краем глаза на Леху, затем снова уставился на Ставрова и разочарованно протянул:

– Я ошибся. Обознался. Мне чувак бабки должен и делает ноги от меня. А этот похож сильно. Извиняюсь.

Он панибратски хлопнул Ставрова по плечу и отошел к мотоциклу. Потом, бросив на Марка и Леху обиженный взгляд, будто те виноваты, что он не получил долг, снова разочарованно вздохнул и с ревом умчался на мотоцикле.

Марк не сразу понял, что страхи были напрасны.

Но они были. После напряжения в ногах появилась слабость, а плечи ссутулились, как от тяжести. Леха догадался:

– Ты принял его за того парня? Слушай, а может, и тот принимает тебя не за того?

– Что с машиной? – не ответил Ставров, чувствуя неловкость, ведь минуту назад он готов был принять смерть, не сопротивляясь, как последний трус.

– В порядке. Едем?

– Я все же зайду, – сказал Марк и, пряча глаза, открыл дверь…

Ставров сидел на высоком стуле у стойки бара, держа в руках рюмку и глядя в нее, словно в злобную черную дыру.

Собственно, не рюмка занимала, а дрожащая рука. Руки трясутся у невротиков или алкоголиков. Он не алкаш, значит, железобетонная нервная система получила основательную пробоину. Окружив себя телохранителями, нет уверенности, что доживешь до следующего утра. А желание есть дожить до глубокой старости, так как в тридцать пять еще бродят в голове иллюзии, жизнь представляется если не в розовом цвете, то хотя бы в пастельных тонах, особенно когда ты кое-чего добился. Однако мрачные коррективы вносятся, помимо желания, все той же жизнью, отчего хочется напиться, только напиться, а потом уснуть без сновидений.

Ставров переключился на зал. Бар соответствовал нынешнему названию «ор». Народу много, непрерывный галдеж перемешивался с гремевшей музыкой, а Марк последнее время предпочитал тихие места. Решив поскорее выпить и убраться восвояси, поднес рюмку ко рту. Неожиданно на него упал человек, коньяк пролился на брюки.