Пиковая дама и благородный король

Она успела и дикой красотой из окна полюбоваться, и сумки разобрать, и порядок навести, потом решила узнать, куда он подевался. Только Лайма решительно двинула к выходу, дверь распахнулась.

– Господи, где ты был? – обомлела она от его расхлябанного вида.

Мирон без суеты поставил удочку в угол, туда же на пол кинул сумку, после этого, поставив руки на пояс, хмуро ответил:

– На рыбалке.

– Ты любишь удить рыбу?

– Терпеть не могу. А чем еще здесь заняться?

С мелодраматичным стоном Лайма бросилась ему на шею, неистово целовала лицо, запустив пальцы в его соломенные волосы, успевшие за лето не только отрасти до плеч, но и выцвести.

А Мирон так и стоял: руки на поясе, ноги широко поставлены, казалось, ему глубоко безразличны ее страстные, почти истеричные, поцелуи, что остудило Лайму, но чуть-чуть, она беспокойно заглянула в его лицо с тонкими чертами.

– Новости плохие? – спросил он, а не Лайма задала вопрос: мол, неужели ты не соскучился, не хочешь меня, как я хочу тебя?

– Мне… – Она сглотнула, подавляя бурление страстей внутри.

 – Мне не хотелось бы тебя расстраивать…

– Значит, плохие. Тогда не сейчас…

Внезапно Мирон рывком притянул ее, жадно впился губами в губы Лаймы, сжимая до боли и хруста костей. Одновременно он продвигался к кровати и при этом умудрялся стаскивать с нее одежду, отбрасывая куда попало то рукой, то ногой, если что-то падало на пол.

Соскучился, это радовало ее. И невозможно было предсказать, каким он будет сейчас – нежным и ласковым или в нем проснется животный инстинкт.

Именно эти перепады, всегда неожиданные и диковатые, при всем при том искренние и непосредственные, доводили ее до исступления, до полного освобождения от самой же себя. Только с ним она поняла, что значит очутиться между жизнью и смертью, когда смерть перестает страшить, а жизнь хочется остановить на сиюминутном моменте, потому что дальше снова начнется одна бессмыслица. Не бессмысленно лишь сегодня, сейчас, этот миг, она и он, ведь скоро все закончится. А сейчас есть…

* * *

И кто бы это уснул после ночного проникновения в квартиру? Конечно, девушки больше глаз не сомкнули, сидели на кухне, пили чай и гадали, кто открыл собственным ключом квартиру, затем бесславно бежал.

– Может, любовник? – предположила Даша. – Точно! Кому еще, например, ты дала бы ключ?

– Не знаю. – При всей логичности предположения Вероника отнеслась к нему недоверчиво. – Клавдия Васильевна про любовника ничего не говорила…

– И что? – фыркнула Даша.