Доллары в чемодане, труп в багажнике

И даже не хотят знать, куда я дела…

– Где п… продукты?

– В холодильнике, – машинально ответила Дана, находясь во власти страха. По ней стреляли! – Глушитель… Точно! – А до меня не дошло, откуда кровь на Семене Кирилловиче…

Пока она сидела, опустив плечи и повесив нос, Богдан нашел кастрюльку с рагу, поставил на огонь, достал колбасу, понюхал, поморщился, положил назад. Поставил на плиту чайник, нарезал тоненькими ломтиками хлеб, сыр, огурцы. Причем Дана и в состоянии ступора заметила, что управлялся он ловко, ей бы так.

Когда тарелки с дымящимся рагу стояли на столе, Богдан потребовал:

– Рассказывай.

– Что? – подняла она глаза собаки, ждущей от хозяина кусок.

– Все. По… почему в тебя с… стреляли?

– Я видела, как убили человека.

И что Богдан? Ни одной эмоции. Ни малюсенькой. У него даже ни одна мышца на лице не дрогнула, а мышц на этой афише, надо полагать, больше, чем у среднестатистического человека. Можно подумать, каждый второй становится свидетелем убийства. Он слишком большой, чтобы до него быстро доходило.

Тем не менее Богдан услышал сказанное Даной.

– К… как убили? – спросил он.

Она поставила локти на стол, кулаками уперлась в щеки и начала рассказ. Да, голод терзал, но кусок не полез в горло, как только она восстановила эпизоды прошедшей ночи. Рассказывала не потому, что рассчитывала на помощь гориллы Богдана, в данной ситуации никто не поможет, и, как ей казалось, она обречена. Но, может, она получит совет, ведь нелегко смириться с такой перспективой. Рассказывала и потому, что кошмар чудился сейчас нереальным наваждением, а никак не явью.

Она не перескакивала с одной мысли на другую, как обычно перескакивают волнующиеся люди, внося путаницу, говорила медленно, шаг за шагом припоминая детали, проживая и осмысляя их заново.

– Как думаешь, почему они меня так быстро нашли? – закончила Дана вопросом, который терзал ее с того момента, когда она вспомнила, при каких обстоятельствах видела одного из участников нападения.

Богдан, сосредоточенно намазывая ножом масло толстым слоем на хлеб, ничего не ответил.

Дана поняла, что ему эта задача тоже не по плечу, отвела взгляд и вздохнула. Он кинул на бутерброд несколько ломтиков сыра, налил себе чая, расколол сахар, принялся пить и есть. Потом неожиданно заговорил:

– Это бо… богатый д… дом?

– Очень, – снова вздохнула Дана. – Я такие только в кино видела.

– В та…таких домах камеры.

– Какие камеры?

– Ви… видео. Я бываю в богатых домах, знаю. За всеми следят.