Рандеву с покойником

– А теперь иди домой. Тебя ждут жена и дочка. Подвезти?

– Нет, я пройдусь. Мне надо подумать.

– А ты не… когда я уйду?

– Нет, – горько усмехнулся Аркаша. – На это нужна решимость, а я только что ее потерял.

Они вдвоем вышли из парка тем же путем, через дыру в ограде. Когда человек садился в машину, Аркаша опомнился:

– Как вас зовут?

– Ким. Ким Рощин. Извини, но пистолет я оставлю себе. До завтра?

– До завтра, – произнес Аркаша, глядя вслед удаляющемуся автомобилю.

Дома его встретила жена, похожая на девочку, белокурая, как ангел, с голубыми глазами, в которых задержались слезы:

– Аркаша, где ты был? Я… Мне было так страшно одной.

Он привлек ее к груди, поцеловал в макушку:

– Я встретил хорошего человека, мы посидели с ним… в парке.

– В парке? Под ливнем? Ты промок. Давай я приготовлю ванну и напою тебя чаем? Только сначала позвоню твоей маме, она тоже волнуется. Если хочешь, выпей. Тебе нужно, я знаю. Потому что… потому что понимаю, как тебе тяжело, но… не уходи.

Она разревелась. Словно чья-то рука сжала сердце Аркаши в кулаке и не отпускала. Это была сильная боль, появившаяся от сознания, что он счастлив. Да ведь всего час назад он чуть было не лишил себя счастья. А остальное… как-нибудь перемелется. Он шептал, прижимая жену:

– Я не должен был, я понял… Спасибо, Ким.

3

Проснувшись утром, Сабельников зевнул и учуял собственный перегар, будто все кишки пропитались спиртным и какой-то дрянью.

Собственно, так и есть. Николай Ефремович проспиртован основательно. Но, как и подавляющее большинство пьяниц, заболеванием свое пристрастие к алкоголю он не считал, несмотря на постоянных спутников – нахалят-чертей. Вспомнив о них, мэр заворочался, осматривая кровать. Нахаленков не обнаружил. Вообще-то день впереди, успеют надоесть. Он давно привык к ним и покуда ощущает себя сильнее маленьких негодяев, исполняющих мерзкие пляски. Когда трезвый, их не видно вовсе. Но стоит принять рюмочку – они тут как тут, размером с мизинец. Потом, по мере увеличения опьянения, подрастают и становятся ростом с бутылку. Без них ему даже скучно бывает.

– Эй! – заорал Николай Ефремович. – Кто-нибудь! Отзовитесь!

Так орал он долго. Наконец один примчался с сонной рожей.

– Принеси попить, – сказал Сабельников. – Чего-нибудь пахучего, а то во рту как верблюд насрал.

Помощник притащил бутылку фанты.