Седьмое небо в рассрочку

– Ну, теть Маша… – на выдохе облегчения протянула Сабрина. – Ну и напугала ты меня…

– Дурочка, в доме, кроме нас, никого, – присев на кровать, которая под ее весом застонала, рассмеялась Маша. Но вдруг смутилась, подыскивая слова, оправдывающие ее появление, а подбирались они неудачные: – Извини, мне показалось, с тобой что-то не то… Ты росла на моих глазах… не чужая вроде… Правда-правда, не чужая… Я не из любопытства. Можешь не говорить, что с тобой, вмешиваться в личную сферу сейчас не принято…

Сабрина, натянув на колени ночную сорочку, обхватила их руками, переплетя пальцы, задумалась.

– Плохо, что не принято, – сказала она грустно. – Теть Маша, раз уж пришла, может, ты расскажешь правду?

– Э-у… а… – стушевалась та. – Что?

– Вот и поговорили, – усмехнулась Сабрина.

– Нет, детка, если знаю…

– Конечно, знаешь, – перебила Сабрина. – Все вы знаете, но не хотите навредить маме. А она сама себе вредит. Отец оставил нам эту домину в счет алиментов…

И тут Маша, не желая того, встала на защиту Ленчика:

– Он не мог дать гарантии, что у него будет постоянная работа, поэтому решил обеспечить тебя жильем.

– Но давал деньги, – снова перебила Сабрина, – покупал мне одежду, между прочим, очень дорогую, игрушки… самые-самые.

– Не поняла, что тебя не устраивает?

– Я не устраиваю себя, я!

Сабрина сбросила ее руку, спрыгнула с кровати и, копаясь в сумке, пару раз шмыгнула носом. Маша, имея троих детей (и единственного мужа), научилась остро чувствовать внутреннюю нестабильность близких и умела проявить сочувствие, которого многим не хватает.

Она из породы отзывчивых людей, на большой груди которых можно безбоязненно выплакаться, это золотое качество делало ее почти святой.

– Итак, тетя Маша… – закуривая и возвращаясь на кровать, сказала Сабрина. – За что мама ненавидит отца?

– Разве? Ненавидит – это слишком громко сказано…

– Тогда тихо скажи, – поиграла словами Сабрина, но как-то уж мрачновато.

 – Ты же знаешь ее главную песню: отец не выполняет свой долг, не заботится обо мне, не думает о моем будущем, не дает денег. Ей в руки не давал ни рубля, но мне кидал на мелкие расходы, заплатил за обучение в институте. Я всю жизнь жила ее умом, делала, как она требовала, ни разу не заподозрив, что все не так, как преподносит мама. А когда появился Пашка… да, ревность во мне вскипела на пару с обидой.