Вторая смена

Правда, внутри – ни разу не кондитерские изделия, сейф с кучей ячеек, переносная химлаборатория и даже холодильник с пророщенными яблочными плодами.

– Мадемуазель Евдокия! – Передо мной распахивается дверь кабины. Я киваю и остаюсь на месте, наспех объясняя Таньке:

– …но мужа все-таки больше. Анька его «папой» зовет, прямо с первого дня…

– Так ты замужем сейчас? Поздравляю.

– А я тебя с обновлением поздравляю, а то забыла! – Я тянусь, чтобы чмокнуть ее в щеку. Танюха протягивает мне ладонь для рукопожатия.

– Поздравишь еще.

– А ты еще не… – Я кошусь на сидящего за рулем Короля. Тот отворачивается.

– Как-то не пришлось. Дуська, а твой у тебя какой?

– Мирской, – медлю с ответом, не зная, как объяснить Таньке, что я сейчас замужем за тем самым человеком, который убил ее три месяца назад.

– Это понятно. Я говорю – какой по счету?

– Седьмой, наверное, если по паспорту. А если по любви, то… второй?

А вот и муж, легок на помине: в мобильнике дребезжит очередное послание.

– Ладно, Дуська, удачи. Мало?й привет передай. А вообще в гости заезжайте. У меня тут парк на территории, погуляем. Там два ко?та живут, полудомашние.

– Да ты что?

– Барышни, время! – негромко покашливает Серега.

– Да откуда же в парке, посреди города, и ко?ты? Тань, ты не шутишь?

– Не приучена, – вздыхает Танька. – Видимо, кто-то из соседей оставил. У меня район веселый, сама знаешь: три Спутника, пять Отладчиков. И хоть бы одна собака дальше своего дома убиралась.

– Субботин? – Я никак не могу вспомнить прозвище Ленкиного брата.

– Он самый. У него тут девушка живет, он к ней переехал, перед зимним солнышком. Сам замко?вым работает, у Третьяковки, но там работа – не бей лежачего. Я вот думаю…

– Девочки! Без вас уеду! – хмурится Король.

– Сержик, извини, пожалуйста! Я Танюшу с прошлой жизни не видела.

– Да хоть с прошлого века! Я при исполнении!

– Ну все, сажусь уже, не злись… – Я умудрилась чмокнуть нашу суровую Татьяну в щеку.

– Ладно, Дуська, жду. Звони-пиши! – Танька остается на бровке тротуара, готовится махать вслед.

– «А дельфины скромные… а дельфины черные…» – у Мышкина в машине мурлычет добрая детская песня. Совсем как у Темки, хотя тот их для Аньки ставит, а Серега для себя, потому что у него характер легкий.

– Пристегивайся, сейчас домчим.