Синий, белый, красный, желтый

С другой стороны, проблемы Глеба жутко обрадовали, захотелось вызнать подробности, чтобы бросить в лицо бывшему почти мужу: так тебе и надо!

– Идем, – сказала она, собирая со стола бумаги.

Нина привела его в свой маленький кабинет, где еще не был закончен ремонт, который она делала сама в свободное время. Да, она делает все, что может, сама, экономия – теперь главная черта Нины, хлебнувшей нищеты через край. В кабинете только одна стена была оклеена обоями, у нее стоял стол и два стула. Все остальное пространство занимали краски в банках, шпатлевки, инструменты, рулоны обоев, ведра, тряпки, складная лестница.

Нина предложила незваному гостю стул, сама же села за стол – за свой стол, в ее кабинете, в своем маленьком ресторанчике! Кафе звучит очень буднично, Нина считает свое детище ресторанчиком! Она скрестила руки на груди и приподняла подбородок, мол, слушаю тебя. Глеб Печернин достал сигареты, спохватился:

– Можно?

– Кури, – разрешила Нина, не сводя с него фиалковых глаз.

– А ты? – протянул он пачку дорогущих сигарет.

– Раньше не курила, потому что деньги жалко было тратить на дым, а сейчас не курю, потому что берегу здоровье.

Он закурил. Молчал. «Все так же красив, сволочь, – подумала Нина, глядя на него. – Откуда ты взялся? Два года носа не показывал, а сегодня явился. Ну, почему, почему я хочу услышать, что ты разводишься? Как же я тебя ненавижу!» От долгой паузы, навязчивых и противоречивых мыслей Нина заерзала на месте. Глеб будто очнулся, поискал пепельницу, не нашел, а Нина не предложила что-нибудь взамен, тогда он стряхнул пепел прямо на пол и тяжело вздохнул:

– Мне очень захотелось тебя увидеть.

– Ты уже говорил, – холодно сказала Нина, просто окатила его холодом.

– Да? – удивился он, подняв на нее растерянные глаза. И никакой реакции на холод со стороны Нины! Вдруг он произнес то, о чем она мечтала ночами: – Прости меня, Нинка.

Мечтать-то мечтала, но не бросаться же ему на шею после этих слов! Нет уж, дудки. Один раз он предал ее самым подлым образом, тогда прозвучала другая фраза: «Прости, Нинка, я люблю другую».

А они собирались пожениться через месяц, жили вместе в его квартире целый год, он строил дом, постоянно советуясь с ней, как лучше расположить комнаты, какая должна быть мебель… и вдруг «Я люблю другую!». Банальная избитая фраза. Только Нина не думала, что ей предстоит услышать эту фразу. От той боли, которую он причинил тогда, хотелось утопиться, проглотить сто таблеток снотворного и не проснуться.