Смертельная цена успеха

Алена – барышня из простых, в обиду себя не дает и всякие там выпады в свою сторону пресекает на корню. Как ни назови то, чем она занимается, а это дает возможность жить по-человечески и откладывать. Алена собирает незначительные суммы, потом меняет их на валюту, складывает в коробочку, а коробочку прячет в укромном месте. Скоро накопит столько, что уедет отсюда. Например, в Москву. Ни разу не была в Москве, а хочется. Даст бог, работу там найдет. Говорят, в Москве платят хорошо, не то что в их вонючей провинции.

Но сначала она получит чертов диплом. Все ж образование. Алена вовсе не хочет быть проституткой. А вот содержанкой, чтобы один, ну, два любовника было, – это нормально.

Она проглотила осточертевшую утреннюю яичницу, налила в стакан мочеобразной жидкости, которая называется «чай из мешка». Чай мать покупает на рынке у теток, от безобразного вида которых блевать тянет. Прямо перед торговками стоят мешки с черными опилками, но тетки уверяют, что это настоящий грузинский чай высшего сорта.

Они продают его, зачерпывая банкой или граненым стаканом, что дешево до безобразия. В общем, на дураков рассчитано. Или на безденежных, вроде семейки Алены. Отхлебнув пару глотков, она покривилась, как от кислятины, отодвинула чашку с отбитой ручкой и отчитала мать:

– Сколько раз говорила: не покупай эту вонищу на рынке. Лучше ничего не пить, чем травиться черт знает чем.

– Ишь, умная какая! – проворчала та. – Ты у нас шибко грамотная стала.

То тебе не так, это не так. Я и такой попью. Он мне нравится, потому что дешевый.

Послышалось босоногое шлепанье, затем в дверях показалась помятая, сонная, опухшая физиономия папани.

– Приперся… – буркнула Алена, отвернувшись от противной рожи.

Папаня в семейных трусах и застиранной майке с минуту хлопал глазами, от него шло амбре, как из общественного, далеко не цивильного сортира. Затем папа прошел к плите, схватил чайник с холодной кипяченой водой и приставил носик ко рту.

Забулькало. Это в брюхо папани вливалась вода.

– Ты что, не можешь культурно пить? – справедливо возмутилась Алена, брезгливо морщась. – Обслюнявил весь чайник! Кому после тебя приятно пить?

– Молчать, – вяло промямлил папа хриплым голосом и пошлепал назад в комнату, бормоча: – Дожил. Всякая сопля меня… меня!.. воспитывает…

– Свинья, – сказала дочь, с ненавистью глядя ему вслед.

– Не смей так на отца! – прикрикнула на нее мать.