Сюжет для небольшого обмана

Он не знал причин, но внутри трубило: не придет… никогда… не придет… никогда…

…В два часа ночи раздался звонок, Виктория Яковлевна бросилась открывать, по ходу ругаясь вслух, чтобы непутевая дочь слышала слово в слово:

– Ну, я тебе покажу, мерзавка! Ты у меня сейчас получишь! Я так ремнем отделаю твою самостоятельную задницу, что надолго запомнишь, как не являться вовре…

Распахнув дверь, она осеклась на полуслове, видя нескольких человек. В первый момент испугалась бандитов, потом разглядела:

– Гарик? Пестик… то есть Гоша? А это кто?

– Это милиция, Виктория Яковлевна, – сказал Гарик.

Мальчики какие-то не такие… Ах, вон в чем дело: у Гарика заплыл глаз, у Пестика припухла скула. Нехорошие мысли посетили несчастную мать: Леля связалась с плохой компанией, ее забрали в милицию и приехали сообщить об этом. «Наркотики!» – ударила мысль. Молодые люди попадают в милицию из-за наркотиков. Неужели Леля связалась с наркоманами?

– Милиция?! – панически выговорила Виктория Яковлевна, едва не падая.

– Разрешите войти? – спросил один из двух милиционеров.

Четыре утра. На старую квартиру, которую Даниил Олегович благородно оставил старой жене, сбежалась почти вся семья, то есть все, кроме Лели. Бывший глава семейства примчался по требованию Романа, сидел в напряженной позе на диване и курил, держа пепельницу в руке. Виктория Яковлевна рыдала в кресле, периодически запивая слезы коньяком, Роман ходил из угла в угол. Милиция и друзья дочери ушли до приезда Даниила Олеговича, так что выслушать, как увезли его дочь, пришлось из вторых уст.

– Может, это ухажер Лельки, которого она отставила? – предположил Роман. – Решил припугнуть ее и…

– Я почему-то думаю о худшем, – захлебывалась слезами Виктория Яковлевна. – Только бы они оставили ее живой…

– Мама, вариант с изнасилованием тоже не лучший. Некоторые девушки попадают после этого в психушку и становятся неполноценными.

– Боже мой! – ужаснулась мама. – Боже мой! Моя девочка…

– Мальчики вообще ничего не заметили? – робко спросил Даниил Олегович. Он чувствовал себя чужим, хотя его и позвали на совет, переживал за дочь не меньше, чем Роман и бывшая жена. – Например, номер машины или марку…

– Они не видели ни тех парней, ни номера, ни цвета, ни марки машины, – отчеканил Роман. С отцом он общался отстраненно, словно с посторонним.